Детский омбудсмен: Родители попали в ловушку, из которой не могут выбраться

Ковидная статистика уже который день обновляет печальные рекорды. Еще год назад дети считались бессимптомными носителями вируса, а сегодня уже болеют наравне со взрослыми, многие с тяжелыми осложнениями

Могут ли уберечь детей от болезни внеплановые каникулы и ПЦР-тестирование? От чего еще, кроме ковида, сегодня приходится спасать детей? Нуждаются ли сегодня в помощи мамы и папы? На эти и другие вопросы отвечает Уполномоченный по правам ребенка в Москве Ольга Ярославская.

Учиться или лечиться

Ольга Владимировна, в десяти московских школах проводится эксперимент с ПЦР-тестированием школьников. Несмотря на удручающую ковидную статистику, родители не довольны экспериментом, жалуются, что школьников без ПЦР-теста отстраняют от уроков.

Ольга Ярославская: Москва задумывала это тестирование не для того, чтобы возмутить родителей и провести коварные опыты, а для того, чтобы предотвратить рост заболеваемости. Мы все уже полтора года живем в режиме повышенной готовности. Я говорю сейчас как дочь, мама и бабушка.

Я очень переживала за свою 80-летнюю маму, за свекровь такого же возраста. Мы вакцинировались – и неважно, нравится мне это или не нравится, как гражданину. Это необходимость. Если смотреть профессионально на ситуацию, то ПЦР-тестирование школьников – необходимая мера.

Во-первых, дети, действительно, бессимптомные носители коронавируса.

Во-вторых, я говорила об этом с главным педиатром Москвы – к сожалению, сейчас на госпитализацию поступает все больше и больше детей, и поступают они не на начальном этапе заражения, а когда у них уже появляются осложнения. И, как бывший директор школы, я задаю себе вопрос: что важнее – здоровье или образование? Прежде всего – здоровье. Больного, ослабленного ребенка сложно учить, и результативность обучения низкая. Во имя чего мы бьемся? Мы не хотим, чтобы наши дети были здоровы?

В-третьих, я тщательно изучила весь приказ и единственное, с чем была не согласна – это с пунктом о том, что детей без ПЦР могут не допускать до образовательного процесса. Право на образование закреплено в Конституции и в Законе об образовании. В приказе речь идет не о запрете учиться, а о том, что родитель вправе выбрать любой другой формат обучения, кроме очного.

С 25 октября у большинства школьников начались внеплановые каникулы. Кто принимает решение о начале каникул, от чего оно зависит?

Ольга Ярославская: Решение принимает Управляющий совет школы. Оно зависит от количества классов, уже выведенных на карантин по ковиду, и роста заболеваемости в учебном заведении. Школы, где ситуация тревожная, решили уйти на каникулы с 25 октября. Там, где болеющих меньше, каникулы начнутся чуть позже.

Не все, но какая-то часть родителей переживает, что после каникул детей ждет учеба-онлайн…

Ольга Ярославская: Давайте подумаем, при каких обстоятельствах возможен дистант? Если будет расти заболеваемость.

Дистанционной учебы не хочет никто: ни родители, ни школы, ни министерства, ни органы исполнительной власти. Когда начинаются разговоры о дистанте, которого будто бы хочет государство, я прошу – докажите. Почитайте Конституцию, программы и проекты по сохранению детства. Никто не хочет переходить на дистанционное обучение.

В первый долгий карантин мы много говорили о “дистанте” с точки зрения испытанной детьми и родителями нагрузки. А что испытали учителя?

Ольга Ярославская: Думаю, им было не просто. Держать аудиторию на удаленке очень сложно. Каждый урок на дистанте у учителя – открытый, потому что у экрана сидят мамы, папы или бабушки. Кроме того, все забыли, что учитель может быть мамой или папой. Пока он ведет уроки через компьютер, собственные дети сидят в планшетах и телефонах и не всегда справляются сами с заданиями.

Какие особенности были у столичной “дистанционки”?

Ольга Ярославская: Московские дети были на дистанте дольше всей России. Кроме того, права столичных выпускников по сдаче ЕГЭ, на мой взгляд, были нарушены. Дистанционное обучение не равно очному, тем более в 11-м классе. Да, наши учителя расстарались, родители выпускников помогали как могли – репетиторы, онлайн-занятия – дети все сдали. Но какими силами?

Регионы сдавали ЕГЭ на равных: и те, у кого была возможность видеть учителя глаза в глаза, и те, у кого такой возможности не было. Столичным школьникам было труднее, но они показали свои знания и поступили в вузы, хотя конкуренцию держали со всей Россией.

Дети – не “маугли”

Есть ли сегодня проблемы, с которыми детский правозащитник не может справиться?

Ольга Ярославская: Незащищенные дети. И это не сироты. Это дети, чьи родители находятся в состоянии развода. Из полутора тысяч обращений, которые поступили мне в прошлом году, пятая часть – с просьбой приструнить одного из родителей. Это много, потому что список обращений очень обширный. У родителей уже есть решение суда, уже определено местожительство детей, порядок общения, но родители начинают красть друг у друга детей.

И это моя самая большая боль, потому что я ничего не могу сделать, не могу изменить решение суда. Я пытаюсь посадить мам и пап за стол переговоров, направить их в семейные центры к медиаторам. Потому что понимаю, что за каждой такой жалобой стоит маленький ребенок, которого рвут на части его родители.

Сначала они поделили имущество, а потом начинают делить ребенка, используя такие изощренные методы, о которых мне даже не хочется говорить. И это взрослые люди, которые совсем недавно устраивали совместный быт и рожали детей. А теперь им все равно, что чувствует их ребенок. И это даже не про сломанную модель семьи и психологические травмы.

Если всерьез изучать здоровье детей, которые пережили “жесткий” развод родителей, то мы получим энурез, нервные тики, невралгии – огромный букет проблем со здоровьем из-за такого поведения родителей.

Эти же родители сегодня не довольны школой и учителями?

Ольга Ярославская: Из своего директорского опыта могу сказать, что всегда были родители, которых что-то не устраивало. Моя мама много лет была директором школы, и разговоры на кухне про недовольных родителей были и тогда.

Правда, в ее время у директора и полномочия были другие. Директор мог пойти в райком партии и сказать, что семья разводится, папа обижает маму, папу вызывали на работу и разговаривали с ним. А классные руководители тогда ходили по домам. Не могу сказать, что это было плохо.

И никто не кричал, что вы нарушаете наши права. Я застала период, когда в конце августа мы получали домовые книги по детям, которые должны были идти в первый класс. Я как директор была обязана обойти те квартиры, чьи родители не написали заявление в первый класс. Так делали все школы в стране.

Сегодня этот закон по учету детей потерял актуальность. Мы не привязаны к прописке и живем, где хотим. А школы не получают никакой информации о детях: директора не знают, все ли, живущие рядом первоклассники пришли в школу. Потому что “Закон об образовании” говорит – ответственность за образование ребенка несут родители.

Как Уполномоченный, могу сказать, что родители лишаются родительских прав или ограничиваются в правах, если они не водят своих детей в школу. Такие семьи в Москве есть – в основном это семьи мигрантов. Родители приезжают с детьми, работают, а ребенок сидит дома.

Потом его случайно обнаруживают – заболел, родитель умер, ребенка за что-то задержали. И мы получаем ребенка, который не учился в школе. Сейчас у нас есть такая 15-летняя девочка, гражданка Украины, не училась в школе с 5-го класса. За пять лет она не только в школе не была, но и на улицу ни разу не выходила. Мама умерла, девочка осталась одна. Ее нам передали люди, у которых мама снимала квартиру.

Еще один ребенок-маугли?

Ольга Ярославская: Нельзя так называть детей. Когда мы называем детей “маугли”, мы вешаем ярлык на них, а дети тут ни причем. Это дети, которым не повезло с родителями. Вот, например, эта девочка – она быстро читает, пишет. Она не образована по программе, но она нормальный ребенок, с сохранным интеллектом. Ее мама в школу не водила. Разве девочка в этом виновата?

Можно ли спасти детей от родителей-неадекватов?

Ольга Ярославская: Нам нужен единый реестр учета детей. Где можно проследить жизнь ребенка: роддом, медучреждения, соцпомощь, школа, полиция, если ребенок плохо себя повел. Можно ли сегодня сделать так, чтобы ребенок нигде не засветился? Можно. Дома я могу рожать? Могу. Могу не получать пособия? Могу. Учить дома? Могу. Лечить частно могу? Могу. Я могу ребенка вообще государству не показывать. Чтобы спасти детей от неадекватных родителей и не находить их в кучах мусора, нам нужен реестр по всем ведомствам и по всем регионам. Но я уже слышу вопль “Прочь руки от наших семей!”.

У этого вопля тоже есть причины. Современные родители, особенно мамы (не зря же возник термин “яжемать!”), изо всех сил борются за свои права и права своих детей. Что с ними не так?

Ольга Ярославская: Мне кажется, они попали в ловушку, из которой сами не могут выбраться. Мы же говорим о тех, кому сейчас 35-45 лет. Это дети перестройки, начала 90-х и последующего времени становления нашего государства. Трудное было время: их родители были вынуждены выживать, работать день и ночь. Школа тогда свое плечо подставила семьям, но учителя точно так же боролись за жизнь, многие вообще ушли из школы.

Кто и чему учил тогда наших детей – большой вопрос. Дети в основном были предоставлены сами себе, выводы делали, глядя как все вокруг меняется. Правда 90-х была такая: сила – это важно, крик – это важно. Это поколение, которому не досталось хорошего воспитания.

Директор в стрессе

Поколение 20-летних лучше?

Ольга Ярославская: У них что-то по-другому работает в голове. Они душевные, потрясающие ребята. Я расскажу вам историю, от которой хочется плакать. Я уже три года не работаю директором, но ребята меня помнят. В этом году я не смогла приехать на выпускной, и дети прислали мне видео. Я смотрела его на рассвете в четыре утра без звука: три класса объединились в круг, скачут, что-то кричат. Я даю вам три попытки: как вы думаете, что кричали дети?

“Спасибо!”, “Мы вас любим!”, “Свобода!”…

Ольга Ярославская: Дети кричали: “Рос-си-я!”. Обычные дети из обычной школы. Там не было взрослых. Они на выпускном, в четыре утра сами кричат “Россия!”. У нас отличное молодое поколение. Мне за него не страшно.

Но пока мы имеем дело с поколением родителей, которые, к сожалению, никому не доверяет. А как им доверять? Их родители голодали, в школе их не учили, они попали на период развала всего, что можно. Где им взять доверие? С одной стороны, работу с папами и мамами нужно строить не когда уже что-то задымилось, а когда они только входят в школу. А с другой стороны, родительская ответственность тоже должна быть.

Давайте запустим опрос: “Читали ли вы Устав школы перед тем, как отдать ребенка в школу?”. Родители пишут заявление о поступлении ребенка в 1-й класс, подписывают его, не читая Устав, хотя там стоит “галочка” – с уставом ознакомлен. Но там же все написано: и про школьную форму, и про то, кто какие решения принимает, и про режим, и т.д. Прочитал Устав, понял, что школа не для моего ребенка, пошел в другую школу.

Зачем мне читать Устав, если директор не хочет даже поговорить со мной?

Ольга Ярославская: Правила надо знать. Знаете, какое напутствие я дала директору, которая пришла на мое место? “Держи свою дверь закрытой” (смеется). Да, школа должна разговаривать, объединять родителей. Когда я работала в школе-новостройке, мне приходилось знакомиться с жителями района, устраивать встречи – я понимала – эти родители придут в школу со своими детьми. Некоторые, видя открытость и душевность директора, начинают пользоваться этим, и тогда директору иногда надо не просто закрыть дверь, но еще и засов поставить.

Потому что директор – стратег. Для того, чтобы он придумал для детей что-то интересное, ему банально нужно время для того, чтобы собрать информацию, проанализировать ресурс, подумать.

Для того, чтобы придумать что-то сверх городских проектов, что-то очень интересное именно для своей школы, нужен расслабленный, счастливый мозг. Когда вы в стрессе, вы не можете ничего придумать. У вас одна задача – выдержать оборону. Какая уж тут стратегия? И когда приходит хороший родитель с хорошим предложением, директор думает: “А зачем мне это? У меня этого в образовательной программе нет, департамент с меня за это не спросит. Времени у меня на это нет, потому что я все время занят жалобами”.

И в итоге родители своими претензиями крадут сами у себя. Берегите своих учителей, доверяйте им. Именно доверие и позитивное настроение даст новые силы и возможности вашим детям.

Татьяна ВЛАДЫКИНА

rg.ru

Фото: istockphoto.com

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован