Рост цен остановит не мониторинг, а НКВД

Министерствам и ведомствам нашлась новая работа — долгая и непонятная

Приметы народной экономики: когда случается дефицит чего-либо, то сразу растут цены на это чего-либо.

У нас в стране несколько поколений, заставших период тотальной нехватки продовольственных и промышленных товаров, натренированы быстро реагировать резким спросом на первые же признаки снижения предложения. Но на все случаи жизни, а уж тем более на всю жизнь — не затаришься.

А по прогнозу ООН надвигается тотальный дефицит продовольствия — не только в России, но и во всем мире. Как сообщается в докладе Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО), мир стоит перед беспрецедентной угрозой нехватки еды. Пандемия коронавируса усугубляет ситуацию с продовольствием. В частности, на природные бедствия, изменения климата и проблемы в сельском хозяйстве накладывается последствие вируса, что грозит планете беспрецедентной нехваткой еды.

Если этот мрачный прогноз сбудется хотя бы частично, то цены на продовольственные товары будут расти еще сильнее. И, как предупреждают эксперты ООН, нехватку продовольствия в первую очередь ощутят бедные слои населения.

Инициативы по расчету прожиточного минимума мало кому добавят радости
Россия, как принято считать, богатейшая страна. Но при этом, по данным Росстата, число россиян с доходом ниже величины прожиточного минимума — 19,9 млн. человек (13,5% населения страны).

Возможно, нам повезет, и природные катаклизмы обойдут страну стороной. Как в прошлом году, когда то ливни, то засуха погубили урожай в Евросоюзе и ряде других стран, а в России оказались полные закрома.

Но что эти рекорды нам дали? Рост цен — на фоне падающих реальных доходов населения и роста безработицы.

Напомним, на совещании 9 декабря президент Владимир Путин назвал рост цен на базовые продукты питания попыткой подогнать внутренние цены под мировые, подчеркнув, что с этим явлением нужно бороться.

15 декабря премьер-министр Михаил Мишустин подписал ряд постановлений для сдерживания роста цен на социально значимые продукты. Было заключено соглашение с производителями и торговыми сетями о сдерживании цен, фиксировались оптовые цены на подсолнечное масло на уровне 95 рублей за 1 литр, на сахар — 36 рублей за 1 кг. Розничные цены — 110 рублей и 46 рублей соответственно.

Но затея с госрегулированием не дала особого эффекта: 69% россиян считают, что указ президента Владимира Путина и усилия правительства не помогли сдержать рост цен на основные продукты в январе-феврале 2021 года.

31 марта истекает срок действия этого соглашения, его продление, по словам главы Минэкономразвития Максима Решетников, «пока не предполагается».

Мировые цены на сахар с начала года по 17 марта повысились на 30,4%, на подсолнечное масло — на 31,1%.

Что будет с ценами в России, как только их спустят с правительственного поводка? В кабмине пытаются это предугадать, введя постоянный мониторинг цен на потребительские товары и услуги. Считается, что это позволит наладить системный анализ ситуации на рынке, прогнозировать риски подорожания значимой продукции и вовремя принимать меры для сдерживания роста цен.

Мониторинг и оценку динамики цен ведут Минэкономразвития совместно с Росстатом и Федеральной антимонопольной службой. При обнаружении тенденции к ускоренному росту цен, заметно превышающему инфляцию, или рисков существенного подорожания, эти ведомства должны предоставить правительству предложения «по возможным мерам экономического реагирования».

Причем речь идет о надзоре за ростом цен не только на «стратегические» сахар и подсолнечное мало, но и на прочие продукты питания, и даже на табачные изделия, а также на потребительские товары, включая бытовую технику, мебель, компьютеры и телефоны, медицинские изделия и лекарственные препараты, медицинские и санаторно-оздоровительные услуги, бензин и дизель, услуги связи, жилищно-коммунальные услуги и т. д.

Все это вышеперечисленное уже давно и безоглядно дорожает — это очевидно и без правительственного мониторинга. Где же меры или хотя бы предложения по «экономическому реагированию»?

Мониторинг цен правительством — это долгоиграющая история, более напоминающая процесс ради процесса, — считает генеральный директор ООО «ПХ «Лазаревское» Кристина Романовская:

— Мониторинг цен — это исполнение поручений президента. С точки зрения экономики это не «административно-командная система», как когда-то описывали ситуацию в позднем СССР, а, скорее, система поощрения за план. Хотя, реминисценции те же.

Если понимать план как поручение президента, вознаграждение последует за «работу по его выполнению». Вышестоящая инстанция, указанная в поручении как ответственная за исполнение, пишет документ, поручая исполнение нижестоящей инстанции, та еще более нижестоящей, и так далее.

Главная проблема мониторинга цен заключается в ассортименте. Мониторинг хорош, если на каждом товаре, как было в Союзе, есть этикеточка с артикулом. Тогда не было товаров, были изделия, и не составляло никакого труда выяснить, где был произведен, из каких материалов, кто были поставщики и где был продан, скажем, кусок драпа.

Сейчас артикулов нет, зато есть мечта: чипировать каждый товар от стадии производства до розницы. Но сейчас эта задача, тоже в рамках поручения остановить рост цен, отошла на второй план, пропустив вперед мониторинг. Ждем, пока ответственные ведомства напишут программы мониторинга, наблюдаем, как они будут вступать в переговоры с производителями, договариваясь об отчетности (это уже происходит) и даже остановки цен.

Чтобы реально отслеживать цены, нужна номенклатура, включающая все артикулы. Ее нет, значит, будут мониторить по товарным группам. Возникнет проблема географической дифференциации, и отраслевые ведомства спустят тему еще и в регионы. Так что это долгоиграющая история, зато все при деле.

«СП»: — Но в правительстве это тоже должны понимать, могли бы придумать что-то более реалистичное…

— Никто и никогда не скажет, что это невозможно, поэтому будут имитировать процесс, в чем и заключается искусство быть чиновником. Причины роста цен — мировая эпидемия, точнее, экономический кризис, вызванный ею. Казалось бы, можно бороться с инфляцией давно известными инструментами, но нынешняя экономика — это то, что придумали экономисты.

Это перформатив, речевой акт, совокупность теорий, моделей, текстов. У перформатива всегда есть целевая аудитория, которая воспринимает его как указание к действию. Бизнесмены услышали прогноз — и вбили его в свои бизнес-планы. Повысятся от этого цены? Наверное, да.

«СП»: — В последнее время много говорили о политике таргетирования инфляции, имея в виду возможность управления уровнем цен…

— Именно уровнем цен, некой средней температурой по больнице, который показывает, как изменились средние цены в зависимости от того, сколько денег поступило в экономику. Таргетирование — это как опрос, ожидание, это относится скорее к экономической теории, чем к действительности.

Конкретика появляется, когда нужно остановить инфляцию или дефляцию. Для первого нужно меньшее поступление денег в экономику, для второго — большее, но главное, для вливания денег есть разные каналы. Так называемая трансмиссия, приводные ремни, с помощью которых денежная масса влияет — вроде бы — на развитие событий.

На самом же деле есть единственный реально влияющий канал: информационный. Новые веяния: использовать для расчета инфляции BigData, искусственный интеллект… Но по-прежнему механизмы расчета непрозрачны, это касается даже продовольственной корзины. Очевидно лишь, что инфляция и рост цен — это не одно и то же.

В контексте инфляции рост цен для «конечного потребителя», покупателя колбасы в магазине, означает, что изменилась покупательская способность его личного запаса денег (а не денежной единицы). В контексте среднего «индекса цен» разговор идет уже о денежной единице. И это различие очень важно. Если я вместо дешевого (шприцованного) мяса продаю мясо дорогое (без «улучшайзеров», натуральное) — это рост цен? Нет, если говорить о товаре.

«СП»: — Правительственный мониторинг поможет выявить скрытые издержки производителей и сетей, влияющие на рост цен?

— Еще интереснее, когда заходит разговор об издержках, ассортименте, разного рода барьерах входа на рынок. Если повысить НДС, скажется это на росте цен, имеет это отношение к спросу? Тоже нет. Или, скажем, запретят экспортировать дешевое мясо — и это тоже к спросу отношения не имеет.

Все, что касается структуры издержек, структуры предложения (так называемая «инфляция издержек» или «немонетарные факторы роста цен») — на спрос не влияют и ценовым ростом не являются.

Есть «монетарные факторы роста цен». Они делятся на две группы, денежные и товарные. Денежные факторы работают по принципу градиента, они не могут, будучи «влиты», попасть во все точки экономики одновременно. Как бы их ни называть, печатным станком, кредитной экспансией или бюджетной эмиссией…

Сперва они появляются либо в руках банков, либо госкорпораций, либо господрядчиков. Затем они проходят некую траекторию из кармана в карман или со счета на счет, создавая цепочки получателей. На каком месте этих цепочек оказываются рядовые потребители? Далеко не на первом.

Прямые получатели бюджетной эмиссии — пенсионеры, но вряд ли их мизерные повышения пенсий скажутся на росте цен. Мог бы сказаться маткапитал, если бы его можно было тратить, как угодно. Но основной механизм доведения «новых денег» до населения — это потребительские кредиты.

«СП»: — При помощи мониторинга правительство рассчитывает «вовремя принимать меры для сдерживания роста цен» …

— Мониторинг — это прекрасно… В постановке вопроса «причины роста цен» ошибочны все три слова. Понятия «конечная причина» в нынешней, «сетевой», экономике нет. Она уже слишком далеко ушла от «конвейерной», когда на входе свинья, а на выходе сделанная из нее колбаса.

Даже воссоздание Госкомитета по ценообразованию проблемы не решит. Можно ввести фиксированные цены и получить два рынка, первый — это рынок товаров по госцене (дефицитных и, не исключено, по карточкам), второй — свободный, раньше его называли «черным». И — парадокс планирования — либо фиксировать цены все и полностью, либо ничего не выйдет.

Госплан, Госкомцен — и партия сверху, контролирующая и регулирующая внутри системы. Чего проще, вот свинья, к ней добавляется стоимость в виде доставки на комбинат. Там еще одна стоимость — за полуфабрикат, и так далее. Придется фиксировать розничные цены так, чтобы выжили все производители.

Здесь единственный способ — субсидирование. Только адресное, субсидирование сельхозпредприятий, а не вертикальных холдингов, где эти цепочки добавленной стоимости никогда не будут видны.

Валерий ЦЫГАНКОВ

svpressa.ru

Фото: tass.ru

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован