«Уже не важно, что нарисуют на выборах»

Белорусские эксперты — о республике накануне голосования и после него

В преддверии намеченных на 9 августа президентских выборов протестные настроения в Белоруссии достигли небывалого подъема. По всей стране прошли многотысячные митинги объединенной оппозиции.

В действиях бессменного лидера страны Александра Лукашенко просматривается явная нервозность. Предвыборные опросы в Белоруссии не проводятся, но возникает впечатление, что какие-то замеры общественного мнения все же были сделаны, и их результаты не порадовали правящую верхушку.

“Коммерсантъ” обратился к известным белорусам и политологам с вопросами: сумеет ли «последний диктатор Европы» удержаться у власти, какую роль могут сыграть белорусские силовики и причем здесь Москва.

Саша Филипенко, писатель

Я всегда фиксировал время, а не давал прогнозов. В этом смысле моя писательская роль в другом. Но одно, кажется, очевидно уже сейчас и всем — власть не соответствует времени. В сущности, уже не важно, что нарисуют на выборах.

Не так важно, что будет 9 или 10 числа, потому что случилось самое важное,— мы наблюдаем тектонический сдвиг, в режиме онлайн наблюдаем, как в Беларуси сменяется власть. А случится это уже 9 августа или чуть позже — не суть важно. Даже если Лукашенко нарисует себе на выборах 75% — заголовок, сообщающий об этом, должен состоять всего из двух слов: «Начало конца».

Я не могу говорить за всех, но мне кажется, что в Беларуси нет запроса на люстрации.

Большинство просто устало и хочет, чтобы Александр Григорьевич ушел на пенсию.
Сидел себе на даче как, скажем, Шушкевич (председатель Верховного совета Белоруссии Станислав Шушкевич, руководитель сначала советской республики, а затем независимой страны.— “Ъ”) и занимался бы своими делами, писал мемуары, играл бы в хоккей, да что угодно.

Мне кажется, большинству белорусов решительно плевать, чем Александр Григорьевич будет заниматься дальше. Но проблема в том, что Шушкевич — сильный человек со стержнем, интеллигент, который может жить без власти, жить жизнью простой, простите за каламбур, жизнью человеческой.

А Лукашенко, похоже, уже, как и Владимир Владимирович, не представляет собственной жизни без власти, не понимает, вероятно искренне, что эта страна ему не принадлежит.

Сейчас нас много пугают силовиками, но в действительности я бы посмотрел на эту ситуацию под другим углом. Это Лукашенко сейчас ежедневно пугает собственный небольшой электорат, пугает своих подчиненных, силовиков.

Едва ли не каждый день он пугает их тем, что если он уйдет — их всех распнут. Но это и близко не так. Все что может народ сказать силовикам: ребята, вы молодцы что не наделали глупостей, а теперь идите и найдите себе нормальную работу.

Я не знаю, каким будет конец эпохи Лукашенко — я не прорицатель, не футуролог, но я вижу, что все дороги сейчас ведут к этому концу. Хочется верить, что дорога эта будет простая и безопасная. Никто в Беларуси не хочет революций и всего, чем пугают унылые пропагандисты. Мне кажется, что белорусы демонстрируют образцовый, очень человечный, мирный и гордый протест, а гордому обществу никакая власть не указ.

Насчет того, считают ли Россию агрессором или нет, я не могу говорить за всех белорусов. Я — белорус и Лукашенко — белорус. У нас разные взгляды. Для кого-то агрессор, для кого-то нет. Я не чувствую и запроса на разрыв связей с Москвой: культурных, экономических. Я пишу на русском и буду писать на нем. У меня издатель в Москве, спектакль в Гоголь-центре.

Но я думаю и как большинство белорусов чувствую запрос на то, чтобы Россия уже наконец занялась своими собственными проблемами, например, сделала всем россиянам теплые толчки, а не продолжала обманываться имперскими иллюзиями, год от года тратя деньги налогоплательщиков на то, чтобы отстаивать свои плохо сформулированные интересы в других странах.

У нас есть запрос на то, чтобы самим решать, вступать нам в Евросоюз или оставаться в СНГ. Вот проведем референдум и решим, потому что это наше личное дело, а не России.

Светлана Калинкина, главный редактор оппозиционного сайта «Белорусский партизан»

ЦИК впервые заявил, что результаты будут именно 10 августа, а не 9 — не ночью, как это было раньше. В надежде, видимо, на то, что это будет рабочий день и это удержит людей от протеста.

Я не думаю, что Беларусь можно будет успокоить, показав высокий, но не победный результат для (кандидата от оппозиции.— “Ъ”) Светланы Тихановской, например, 30%. Такого в принципе не может быть, потому что Александру Лукашенко, как и другим диктаторам, очень важно показывать большие результаты.

Это такой выстрел в голову противника, и поэтому ему нужны цифры за 70%, а лучше еще и за 80%. Речь о том, чтобы победить честно с 52% голосов, не шла для него никогда, даже когда он реально побеждал с такими цифрами.

Я думаю, разочарование этими выборами у людей такое большое, что они в принципе недовольны, как проходят выборы. Например, у нас, как и у всех, тайное голосование. И платформа независимого подсчета голосов «Голос» призвала фотографировать бюллетени с результатами голосования, чтобы потом их обрабатывать и тоже делать подсчеты.

Так вот, наши власти при тайном голосовании в этом году умудрились сделать открытые кабинки для голосования. То есть шторки висят с трех сторон, а одна сторона полностью открыта. Это они объясняют коронавирусом.

Но когда проводятся парады и съезды, коронавируса в стране нет, а когда тайное голосование — есть. Ясно, что это дерганья в попытках не допустить хотя бы приблизительного подсчета голосов и правдивых цифр.

Это, конечно, не выборы. Тысячи задержанных с политзаключенными, с арестами активистов, превентивными надуманными уголовными делами, чтобы люди сидели в тюрьмах, а не ходили по улицам. Даже те, кто смирился бы с властью Лукашенко, потому что в Беларуси спокойно, глядя на все это понимает: так жить нельзя. У нас XXI век — в Советском Союзе так не проходили выборы, как они проходят в Беларуси.

Лукашенко окружал себя преданными силовиками. Личная преданность — это гарантия карьеры. Руководители силовых ведомств у нас в большинстве своем не уроженцы Беларуси, чтобы у них не могло быть президентских амбиций (Конституция запрещает выдвигаться в президенты тем, кто родился не в Белоруссии.— “Ъ”).

В силовых ведомствах неоднозначные настроения. Есть личная гвардия, но большинство силовиков не готовы идти воевать с народом. Они не понимают, почему должны персонально защищать Лукашенко, если присягу давали белорусскому народу. Белорусский сценарий будет отличаться от армянского, или украинского, или грузинского, потому что в Беларуси в парламенте нет вообще ни одного оппозиционного депутата.

А в Армении, Украине и Грузии протест опирался на представителей системной оппозиции — людей, обладающих какой-то властью. Лукашенко будет жестоко подавлять протесты, он этого никогда не скрывал. Но удерживать власть на штыках очень сложно. Я думаю, что намеченные на ближайшие пару лет конституционные изменения — это будет переходный период к его уходу из власти.

Антирусских настроений в Белоруссии не было никогда, но были антироссийские настроения.

Здесь есть прямая зависимость — чем больше Москва поддерживала Лукашенко и чем меньше его поддерживал белорусский народ, тем больше был конфликт. Мол, Москва навязывает Лукашенко, помогает ему обосноваться. Я не вижу в оппозиции политических сил, которые выступали бы за однозначный разрыв с Москвой, но нет и сил за углубление дружбы, расширение Союзного государства.

Михаил Малаш, политический аналитик

Ожидаю, что за Тихановскую будет примерно 14–18%, за Лукашенко — 58–68%. Митинги будут. Но теперь, после задержания «вагнеровцев», видимо, без серьезных конфликтов. Всех участников пропустят через рамки металлоискателей и мимо видеокамер. Драк провокаторов с ОМОНом не будет. Их нейтрализуют разными способами, а без них трусливые «протестуны» пошумят и разойдутся по домам.

Силовики выполнят абсолютно любой приказ. Смысла бить нет: власть будет всеми способами уходить от насилия, к которому ее старательно провоцируют российские политтехнологи. Власть не подавляет митингующих, а дает им проораться, спустить пар.

Протестность в стране политтехнологически накручена. Никаких реальных социально-экономических оснований к ее росту нет. Никаких разочарований, как в России, тут нет, ибо у белорусов никогда не было завышенных ожиданий от своей власти. Если кто общался с белорусами, то нельзя было не заметить, что это нытики и пессимисты. После выборов уровень протестных настроений снизится до обычных 4–6%.

Конец эпохи Лукашенко будет после смены власти в России, тогда же сменится и историческая эпоха в мире.

До конца нынешнего периода исторического межвременья Лукашенко считает, что его здоровья хватит. Власть и поддерживающие ее разного рода элиты тоже руководствуются логикой, что коней на переправе не меняют.

Заговор элит против Лукашенко представить трудно. Белорусы — самые недоверчивые в мире люди. Номенклатурщики прекрасно понимают, что никто им не даст гарантии сохранения или преумножения своих позиций за счет допуска к приватизации.

Артем Агафонов, председатель движения «Гражданское согласие»

Сама Тихановская в интервью «Ленте.ру» уже сказала, что не признает свое поражение ни в каком случае. То есть она вообще не рассматривает развитие событий, при котором Лукашенко победит. Поэтому в любом случае протесты будут. Тем более что выборы проходят крайне непрозрачно, а все сильные кандидаты были сняты по очень сомнительным основаниям.

Единственный шанс компенсировать этот протест — второй тур. Но на второй тур Лукашенко не пойдет никогда, потому что сам в 1994 году пришел к власти благодаря второму туру, потому что все чиновники массово перебежали к нему. Он опасается аналогичного бегства номенклатуры в штаб Тихановской.

Что касается силовиков… Сейчас они, разумеется, демонстрируют полную лояльность. Но Лукашенко не сильно популярен в обществе, а силовики — часть общества. Тем не менее наиболее вероятный сценарий сейчас — это сохранение власти Лукашенко, пусть и после серьезных потрясений и разгона протестов со смертельными исходами.

Но это будет уже закат его правления, и даже не факт, что он продержится весь шестой срок. Он будет еще более непопулярен в обществе, будет неприемлемой фигурой для внешних игроков.

Второй, менее вероятный сценарий — это какой-то перелом, когда рушится вся система.

Многих пугает приход Тихановской, потому что в ее окружении много фигур националистического плана.

Это маргиналы, они неспособная контрэлита. У них нет опыта управления не то что государством, а вообще чем-либо. Поэтому нынешняя номенклатура легко перехватит управление и примерно полгода будет вести внутреннюю борьбу. А затем, как и обещает Тихановская, пройдут повторные выборы, на которых победит тот, кто окажется сильнейшим в этой внутриэлитной борьбе.

Александр Шпаковский, директор аналитического центра «Актуальная Концепция»

Мой прогноз заключается в том, что с большой долей вероятности по итогам голосования на улицы выйдут граждане, которые будут не согласны с результатами выборов. На сегодняшний день реальный фаворит гонки — действующий президент страны Александр Лукашенко, на стороне которого как административный ресурс, так и электоральное большинство.

Такая ситуация сложилась с самого начала кампании, поэтому команды альтернативных кандидатов столь активно поддерживали мем про «3%», которые якобы отражают рейтинг Лукашенко. Изначально запустив проект «Я/МЫ 97%», оппозиция создавала у своих сторонников иллюзию мнимого большинства, мол, «мы уже победили» и единственное, что требуется на сегодняшний день,— это отстоять «победу», «не дать украсть свой голос».

То есть в разных формах происходила мобилизация протестного электората на «площадь», а находящийся сейчас в СИЗО блогер Сергей Тихановский даже пообещал «партизанскую войну», в случае если результат выборов не будет соответствовать его требованиям, которые преподносились как «мнение народа».

С учетом того, что кампания оппозиции, особенно в сети Интернет, была очень агрессивной, в проект удалось вовлечь значительное количество людей, многие из которых заряжены именно эмоционально на уровне веры, то сценарий «без митингов» представляется маловероятным.

Сейчас в кругах белорусской власти скорее рассчитывают на снижение числа участников несанкционированных массовых мероприятий вечером 9 августа, а также просчитывают варианты, которые позволят избежать лишнего насилия в отношении протестующих.

Именно эти нотки звучали в послании президента народу и парламенту, где оппозиционно настроенные люди все равно были «наши», власть подчеркивала готовность конструктивного диалога с обществом, но не с «кукловодами».

Правоохранительные органы будут действовать в соответствии с законом. Все легальные акции оппозиции прошли очень спокойно и, к слову, были гораздо более многочисленными, чем несанкционированные.

Лучший сценарий заключается в том, что белорусским властям удается сохранить управляемость в государстве и обойтись без жестких полицейских репрессий, в чем в первую очередь и заинтересовано руководство страны и лично Александр Лукашенко. О худших сценариях я не хочу рассуждать и лишний раз нагнетать обстановку.

Пока я не вижу предпосылок для превращения Минска в Ереван апреля 2018 года (когда там произошла “бархатная революция”), хотя именно этот сценарий разрабатывался политтехнологами оппозиции, включая задержанного Шклярова (Виталий Шкляров, работавший на избирательных кампаниях по всему миру, включая кампанию Ксении Собчак на президентских выборах 2018 года в России.— “Ъ”).

Лично я сочту «честным» результат, который обнародует Центральная избирательная комиссия, вне зависимости от того, победит кандидат, которому я симпатизирую, или нет.
Что касается смены власти в будущем, то это решение будет принимать белорусский народ и сам Лукашенко.

Конституционных ограничений на переизбрание в нашей стране нет. Другое дело, что на выборы Лукашенко идет с программой реформы Конституции, изменения в которую разрабатываются парламентом уже сейчас и будут утверждены на всенародном референдуме.

Многие эксперты, и я в их числе, считают конституционную реформу запуском процесса транзита власти, и будущая модель управления предполагается менее персонифицированной, но с большей ролью парламента и политических партий. То есть предполагается переход от президентской республики — «государства личности» — к «государству институтов».

Достаточно сложная трансформация конституционного строя на самом деле, и потребуется очень аккуратная работа власти на внешнем и внутреннем поле, чтобы в результате этой «перестройки» не получить обратный эффект, как когда-то произошло в Советском Союзе.

Александр Федута, работал в предвыборном штабе Александра Лукашенко в 1994 году, а затем перешел в оппозицию

Вариант без крови может быть один — согласованный звонок президенту Беларуси от Владимира Путина и (канцера ФРГ.— “Ъ”) Ангелы Меркель со словами: «Мужик, не делай этого». Это остановит Лукашенко от применения силы. Хотя все говорят, что Лукашенко цепляется за власть и готов пойти на все вплоть до стрельбы, пока я вижу, что он делает все, чтобы избежать такого сценария.

Об этом говорит и череда превентивных арестов тех, кто готов организовать самые серьезные протесты, в том числе в малых городах, где таких активистов — единицы.

Но хотя власть не хочет стрелять, действительно не делать этого она сможет, только если такова будет общая позиция Запада и Востока. Надежды на то, что народ выпустит пар и разойдется по домам сам,— нет.

Успокоить правдоподобным результатом тоже не получится — потому что считать голоса будет глава ЦИКа Людмила Ермошина. У нее на начало выборов уровень доверия составлял 11%. После этого она отказалась от приглашения международных наблюдателей, запретила свободное передвижение журналистов по участкам, ограничила реально независимых наблюдателей.

Вот если бы накануне выборов власти заменили Ермошину — может, кто-то и поверил бы в результат Лукашенко в 53–56%. А результату, который объявит Ермошина, не поверят в любом случае — даже если она заявит о победе Тихановской.

Насчет силовиков. Я не верю, что какой-то генерал может не передать подчиненным приказ применить силу. А вот в то, что младший офицер будет понимать, что он остается крайним,— верю. Люди младше подполковника близки к народу и знают: одного генерала заменить легче, чем сотню майоров — их просто нет.

Это одна надежда, вторая — на солдат. В основном это срочники. Они знают, что одно дело махать дубинкой и совсем другое — выстрелить в человека. Это — вчерашние школьники, и они будут бояться.

Любое новое правительство после Лукашенко неизбежно будет коалиционным. Если в нем не будет оппозиции — его сметет улица, если в нем не будет представителей нынешней номенклатуры, оно свалится само. Но в теорию номенклатурного или силового заговора я не верю.

С другой стороны, у генералитета КГБ будет козырь — они будут владеть истинной информацией о том, сколько народа и за кого проголосовало. И это делает Лукашенко заложником в их руках. Если он попытается их снять или им помешать — они могут намекнуть на публикацию этих данных.

Еще в марте Лукашенко предлагали оставить преемника. На него согласились бы и общество, и Владимир Путин, и Ангела Меркель, и Дональд Трамп, если бы ему объяснили, где находится Беларусь. Теперь же Лукаш1енко придется как никогда беспокоиться о поддержке России и Запада.

США уже назначили нового посла в Минске — Джули Фишер, но если будут жесткие разгоны митингов — она просто не приедет. Предположим, что Лукашенко прошел инаугурацию — на следующий день выясняется, что все его проблемы остаются. Денег нет, по российским кредитам платить надо, а Запад точно денег не даст.

Дело не допущенного до выборов Виктора Бабарико тоже потенциально опасно в будущем. После выборов его надо будет выпускать — а это вынудит объяснять, почему кандидат, собравший подписи, не был допущен к выборам. На основании бумажки из Комитета государственного контроля? И дальше разворачивается масштабное дело в международных инстанциях…

Евгений (Женк) Белоусов, вокалист метал-группы ##### (5diez)

Каким будет утро 10 августа? Все зависит от настоящих результатов голосования и готовности народа защищать свой выбор. Если правитель и представители его силовой вертикали будут стрелять по народу, то начнутся страшные непредсказуемые движения, учитывая богатый партизанский опыт белорусов и сокрушительные международные санкции.

Сейчас у меня есть ощущение, что простые люди хотят новой власти, новой парадигмы развития, уважения к себе и к закону. Не то чтобы мы, белорусы, меняли власть как перчатки, но историческое время пришло. 26 лет достаточно, чтобы оценить сделанное. Беларусь нельзя сравнивать с Россией, другой масштаб. Нужно сравнивать с Чехией, Польшей. В 90-х старт был примерно с одних позиций, но где сейчас их экономика, уровень и качество жизни, а где наш?

В политике, как в футболе, важно вовремя уходить, чтобы сохранить имя и не останавливать динамику развития страны. Сингапура, к сожалению, пока не получилось.
Что касается силовиков, то среди них есть разные люди. Есть те, кому есть что прятать и терять. Но есть и те, кто дал присягу защищать белорусский народ и в трудную минуту будет с ним.

В любом случае мы видим много (пока анонимных) примеров, когда военные и сотрудники других силовых органов всячески показывают, что они откажутся выполнять преступные приказы. Тяжелые времена делают из простых людей героев, но мы не хотим крови.

kommersant.ru

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован