Пиво, войны и одноразовые маски

Как связаны пиво, войны и одноразовые маски? Кто-то вспомнит, что в начале XIII века польский король Лешек Белый наотрез отказался идти в крестовый поход на Палестину, потому что там не было пива. Другие скажут, что маски героев фантастической саги “Звездные войны” – один из любимых подарков и для детей, и для некоторых взрослых. Но нам интересно посмотреть внутрь, заглянуть в суть и вскрыть всю взаимосвязь процессов. А было на самом деле так.

Уже около 9 тысяч лет люди варят пиво, и в этом, в особенности в свое время, преуспели средневековые монашеские ордены – пенный напиток был основой благополучия монастырей и неизменно пользовался спросом в любое время года.

До середины XIX века пиво хранили в бочках (кстати, именно к этому времени американцы придумали стандартизированный размер большого пивного бочонка, который назвали “баррель” – потом в этих единицах стали измерять добытую нефть). Где-то с 1850 года монахи поняли, что пиво в винных бутылках хранится дольше, чем в бочонках, но при условии, что стекло не совсем прозрачное, чтобы напиток был защищен от прямых солнечных лучей.

Бутылки стали красить – в коричневый и зеленый цвета: сырье для этого оказалось дешево, а результат – подходящий. Чтобы получились зеленые бутылки, стеклянную массу стали красить минералом настуран, который до этого, по сути, ни для чего в промышленности и быту применить не могли. Настурана в Центральной Европе было предостаточно, а одно из его месторождений было в чешском городке Иоахимсталь (где добывали серебро и чеканили монету, которую называли “талер”, название которого трансформировалось потом в слово “доллар”).

Из этого городка в 1898 году привезли пробы настурана для химической лаборатории Пьера и Марии Кюри. Именно тогда в ходе исследований из этого малоценного минерала удалось выделить два новых химических элемента – полоний и радий. Эта находка сделала настуран, который раньше годился только для пивных бутылок, объектом исследований самых передовых и мощных лабораторий того времени и превратила его в один из самых важных минералов современности.

Ученые поняли, что перед ними – вещество с огромным потенциалом ранее неизведанной энергии. С начала 1920-х годов исследования по ядерной физике велись и в нашей стране: все знают имена “отцов” атомного проекта – Игоря Васильевича Курчатова, Георгия Николаевича Флерова, Абрама Федоровича Иоффе. 6 августа 1945 года американцы сбросили первую атомную бомбу на Хиросиму, а тремя днями позже – на Нагасаки. К концу 1946 года в нашей стране заработал первый опытный ядерный реактор, а 29 августа 1949 года на Семипалатинском полигоне провели первое испытание отечественной атомной бомбы.

Американская разведка сразу же стала искать способы, как обнаружить в атмосфере Земли мельчайшие радиоактивные частицы, остающиеся после атомного взрыва. Для этого требовалось создать особо тонкий фильтр, равных которому на тот момент еще не существовало.

В Военно-морской исследовательской лаборатории США вспомнили, что уже больше 100 лет известен процесс производства минеральной ваты, и попытались сделать что-то похожее из расплавленной термопластичной массы: в тонкие отверстия нагнетали полимер, который сразу застывал в потоке сильно нагретого воздуха – так получались волокна размером около 0,3 микрона.

От английских слов “расплавленный” и “выдувать” произошло название нового волокна – мелтблаун. Новое волокно действительно прекрасно улавливало мельчайшие частицы, но фирма “Exxon”, которой достался патент на новое волокно, стала думать, как коммерциализировать изобретение: ядерных взрывов происходило не так много, а производственные мощности позволяли выработать огромное количество дешевого нетканого материала.

Это было логично: военным технологиям рано или поздно всегда находили бытовое применение. Изобретенный в 1938 году фторопласт сначала шел на покрытие антенн военных радаров, но теперь известен каждой хозяйке под названием “тефлон”. От тех же военных радаров произошли микроволновые печи (потому что в 1945 году у Перси Спенсера, который работал над созданием радарного излучателя, рядом с установкой растаял в кармане шоколадный батончик).

Даже автомобильные навигаторы и карты в телефоне работают на базе военных топографических спутников, которым с 1983 года начали искать мирное применение. Поэтому с мелтблауном пошли по проторенной дорожке: в военной медицине в Первую Мировую войну применяли впитывающее вещество целлюкоттон, но когда война закончилась – из него стали делать гигиенические прокладки для дам.

А из мелтблауна начали делать одноразовые маски для врачей-хирургов и стоматологов, “упаковав” его между двумя слоями спанбонда. Это оказалось удобным и практичным. Сегодня такие маски (иногда дефицитные, все еще дорогие, но очень необходимые в нынешних реалиях) практически каждый день носим и все мы – и теперь знаем их историю.

Дмитрий Тортев

специально для “Омутнинских вестей+”

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован