Внучка бойца: «Герои только те, кто в Книге Памяти»?

Жительница Омутнинска Татьяна Тетерина исполнила свой долг перед своими мамой, бабушкой и дедом. Она нашла могилу деда – участника войны и сделала все, чтобы увековечить память о нем. Скажем сразу: переломить бюрократическую машину было непросто.

– Извещаю Вас, что Ваш муж красноармеец Крук Василий Иванович в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество погиб 11 марта 1942 года. Похоронен с отданием воинских почестей. – говорится в извещении от 25 марта 1946 года за подписью майора внутренней службы Ефремова супруге погибшего Крук Марии Павловне.

Извещение – один из немногих документов, которые спустя почти семь десятков лет появились в семейном архиве. Здесь же – архивная справка из Центрального архива Министерства обороны и с грифом «секретно» и сопроводительное письмо, датированное 04 мая 1942 года, адресованное начальнику центрального бюро по персональному учету со списком о безвозвратных потерях. В этом списке значится и дед Татьяны Иосифовны – Василий Иванович Крук.

– Есть люди, которые учатся заочно, а моя семья жила так, словно дед проживал с нами заочно, – начала рассказ Татьяна Иосифовна. – Мама только в 2009 году поверила, что он не вернется. Все эти годы мы верили и ждали.  Я поставила цель найти могилу и увековечить его память. Время показало, что герои, ковавшие Победу, только те, кто попал в Книгу Памяти. За каждого «не попавшего» надо биться. Эти люди жизни свои отдали, а даже не заслужили права, чтобы их имена появились на памятной доске. За это стыдно и обидно.

Крук Василий Иванович был военным строителем, трудился прорабом арматурных работ. Строил канал Москва-Волга. Это был умный и интересный в общении человек. Татьяна Иосифовна очень сожалеет, что не имела счастья вести со своим дедом беседы.

– До войны семья жила в Рыбинске. – вспоминает Татьяна Иосифовна. – Незадолго до войны его направили на строительство объекта в Вязьму. Моя бабушка с моей мамой и со своей бабушкой перебрались в Кимры к родственникам.

Когда война началась, фашисты очень быстро дошли до места, где трудился Василий Иванович. Со своими сослуживцами он попал в плен.

– Какое-то время дед не брился, и у него отросла большая борода, – продолжает женщина. – Немцы приняли его за старого человека. Его спросили, чем он занимался, он жестом показал, что землю копал. Тогда за пленными не особо следили и пятерым, в том числе и деду, удалось бежать в Кимры. Были задержаны. Сначала их приняли за дезертиров, определили в Кимрский военкомат. Было начало декабря 1941 года. К бабушке прибежала девочка и сообщила, что ее муж находится в военкомате и их готовят к отправке на фронт. До этого бабушка видела деда дважды и смогла проводить на фронт.

За короткий период пребывания Василия Ивановича на войне было только одно письмо. Он писал, что учится на мотострелка. Воевал в первой мотострелковой дивизии. Больше писем не было. За время войны похоронки не было, и семья надеялась, что он жив.

Ждали, когда закончилась война, и солдаты возвращались с фронта. Ждали и в 1953, когда амнистированные возвращались из лагерей. Потом семье пришло письмо, что дед погиб смертью храбрых.

– У бабушки была сестра, и она получила похоронку на своего мужа с указанием места захоронения и номером могилы, – рассказывает Татьяна Иосифовна. – Впоследствии оказалось, что мужчина жив. Правда, в семью не вернулся. Бабушка и это готова была принять, лишь бы дед был жив. Но нет.

В то, что родной человек уже никогда не вернется, семья поверила лишь в 2009 году, когда были рассекречены списки безвозвратных потерь. Татьяна Иосифовна вспоминает те события:

– Это было очень тяжело, как будто мы его второй раз похоронили. У мамы были очень небольшие воспоминания, все больше по рассказам бабушки. А для меня дед был как бы мерилом, эталоном порядочности. Когда я делала что либо не так, бабушка приговаривала, что дед был бы этим недоволен.

В этих списках было немного информации, но здесь было главное – откуда был призван, и здесь же звучало имя бабушки. После этого о смерти Василия Ивановича не осталось никаких сомнений. Татьяна Иосифовна продолжает:

– В строке о месте захоронения звучало «село Красное». Но где же это село Красное? Где его искать? Я взяла автомобильный справочник. Стала штудировать и поняла, что во – первых, этих Красных в России – множество, во-вторых, этой деревни уже может и не быть.

В поисках более подробной информации Татьяна Иосифовна заглянула в Книгу Памяти:

– Что характерно, здесь я не нашла имен ни деда, ни его сослуживцев. А ведь список потерь за этот временной промежуток времени был очень большой. Но никого в Книге Памяти не оказалось.

Судьба распорядилась так, что в мае 2009 года Татьяна с мужем оказались в Подмосковье, где с экскурсией попали в музей. От экскурсовода узнали, что в этом музее военный архив, тот же что и в Подольске.

Рассказывает:
– В ходе экскурсии я «терроризировала» сотрудниц часа полтора, задавая один вопрос: «Где мой дед?». Он же не пропал без вести. Его имя значится в списках безвозвратных потерь. Мне важно было узнать, где он захоронен и перезахоронен и почему его нет в Книге Памяти? Вразумительного ответа я так и не услышала. Нам посоветовали ехать на место, разговаривать со старожилами.

Омутнинцы поехали на Смоленщину в Износку, где впоследствии узнали, что в районе таких захоронений много, но деревни Красное, где был захоронен дед, уже нет. Она перестала существовать в 1973 году.

– Там действительно не одно захоронение. – рассказывает внучка погибшего бойца. – Но нам повезло. Мы приехали в деревню Ивановское, повстречали директора школы Веселова Алексея Борисовича. Он рассказал, что работал в администрации этой деревни, и что из Красного бойцов перезахоронили в Ивановской.

Одна из братских могил, на которой была табличка одного из бойцов, не оставила сомнений, что Василий Иванович покоится именно в этой могиле.

Деревня Ивановское своей беднотой произвела на омутнинцев тяжелое впечатление. Татьяне Иосифовне стало понятно, почему местные администрации не ратуют о перезахоронениях бойцов. Сделать это с минимальными почестями не позволяют скудные бюджеты: в них нет денег даже на гробы: – Когда я воочию увидела бедноту, это меня примирило с тем негативом, который испытала ранее, – делится женщина.

После разговора с главой администрации было решено, что Татьяна Ивановна пришлет надгробную табличку, а местные власти сделают все, чтобы оформить ее на захоронении. Вместе с табличкой из Омутнинска в Ивановскую администрацию были посланы шторы и тюль для музея, а также еженедельники.

– К сожалению, деревня находится очень далеко от нас, и здесь нет даже гостевого домика. Не наездишься. Да и дорога очень плохая. После разговора с главой я поверила, что все будет хорошо. Ошиблась. – продолжает женщина.

Во второй раз омутнинцы оказались в Ивановском пять лет спустя. За это время здесь появилась новая школа, на месте захоронений новый памятник и облагороженная площадка с мраморными плитами и именами. Каково же было удивлений омутнинцев, когда, подойдя к могиле, они не нашли ни таблички на памятнике, ни имени деда на плите. Сказать, что это был шок, не сказать ничего. Несмотря на то, что это был выходной день, Татьяна Иосифовна нашла даму – главу поселения и задала ей соответствующие вопросы.

– Я в ответ услышала, что табличку не могли прикрепить, потому что деда нет в Книге Памяти. – негодует горожанка. – Но, во-первых, я этого не скрывала, а во-вторых, почему вы мне ничего не сказали, – бросила она в ответ чиновнице, услышав в ответ, что те не знали, куда писать.

Татьяна Иосифовна поняла, что выясняя все обстоятельства, теряет ценное время.

Разговор был тяжелым. Но Татьяна Иосифовна для себя четко решила, что к 75-й годовщине Великой Победы она, несмотря ни на что, добьется того, к чему шла долгие годы. Все пошло по второму кругу: Калужский военкомат, Изноское, переписка с ответственными лицами. Даже пришло письмо с извинениями. Но это была преждевременная радость. Как оказалось, документы надо было посылать не Калужский, а в Медынский военкомат, откуда должен быть приказ. Остальное для чиновников неважно. И так называемый «межвед» здесь не работает! А чтобы увековечить память героя надо личное заявление родственников.

– Выходит, что жизнь человек мог отдать, но если он не попал в Книгу Памяти, то его имя не имеет права быть даже на надгробной доске, – к таким выводам пришла Татьяна Иосифовна после многолетних поисков. – Получается, что жизнь этих людей дешевле соли. Герои только те, кто в Книге Памяти. Но если у государства нет денег увековечить имена погибших здесь, так внесите список безвозвратных потерь, хотя бы в ее электронный вариант! Ведь они не пропали без вести. Они жизнь отдали. Но: по каждому погибшему требуется личное заявление. А если это сделать некому? Досадно и непонятно.

Татьяна Иосифовна добилась своего: имя ее деда будет внесено в электронный вариант Книги Памяти и увековечено на мраморной доске. Но только его. Без сослуживцев. Потому что по каждому нужно личное заявление.

– Перед дедом стыдно. Такое чувство, что для него урвала. А для других? Вроде радоваться надо. Но радости нет. Поисковики ищут, поднимают бойцов из небытия. А дальше что? Война закончилась 75 лет назад. Но она закончилась для тех, кто погиб и для тех, кто вернулся. А для вдов, детей и внуков она продолжается.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован