Сильной власти нет, экономика провалена, будущее темно: Что ждёт Россию

Писатель Герман Садулаев о социал-дарвинизме во власти и том, как победить левым силам

 Писатель, публицист, политический деятель, член партии КПРФ Герман Садулаев специально для «Свободной Прессы» поделился видением того, куда может завести Россию нынешний политический курс, и что должна делать страна и левые политические силы, чтобы государство выжило и не стало колонией.

«СП»: — Герман Умаралиевич, как бы вы охарактеризовали собственные политические взгляды?

— Я по взглядам человек левых убеждений, социалист и коммунист. Но здесь нужно сделать уточнение. Сейчас в Европе распространен левый либерализм, что означает повышенное внимание к мигрантам, к меньшинствам. Мы — левые традиционных взглядов. Для нас левая идеология — это, прежде всего, защита интересов большинства, защита интересов трудового населения.

Левые либералы, например, считают, что трудовая миграция — это хорошо, и что впоследствии трудовые мигранты станут авангардом рабочего класса и передовым отрядом революции.

Но трудовые мигранты никак не заинтересованы в политической жизни страны проживания, их задача занять рабочее место, заработать деньги и отдать их домой. Поэтому мы против трудовой миграции, она должна быть ограничена.

Преувеличенное внимание к маргинальным меньшинствам тоже непродуктивно. С нашей точки зрения, это обыкновенные граждане, которые должны быть защищены так же, как все остальные граждане. У них абсолютно те же социальные, политические и другие права. Не надо их выделять в отдельную группу.

Вот это мы считаем левой традиционной идеологией — защиту интересов большинства.

И в современных условиях левая идеология не означает уменьшение роли государства. Марксистское учение говорит о том, что роль государства должна уменьшаться в социалистическом будущем. Но имеется в виду далекое будущее.

В ближайшей перспективе роль государства должна увеличиваться, и оно должно быть социально ответственным, не должно отстраняться от соцобеспечения, здравоохранения, образования. И настаивать на этом — тоже часть левой идеологии.

«Государство — как дерьмо в проруби»

«СП»: — Как вы в этой парадигме охарактеризовали бы нашу современную российскую власть?

— Российское государство, к сожалению, болтается как дерьмо в проруби и не может пристать ни к какому берегу. Объективно говоря, это страна периферийного капитализма.

Потому что мы разрешили частное предпринимательства, приватизировали все от парикмахерских до нефтяной отрасли, но стать гегемоном капиталистического мира нам никто не дал — эти места уже заняты.

Для тех, кто присоединяется к капитализму сейчас, подготовлена только одна судьба: стать колониальной страной, нести на себе тяготы мирового разделения труда, не получая и доли возможностей и преимуществ, которые имеют страны развитые.

Но в силу того, что Россия имеет историю великой империи, другие амбиции и другое самосознание, она не может смириться с тем, что она страна второго, третьего и четвертого мира. Она претендует на другую роль в мировой политике и экономике.

Поэтому у нас была концепция энергетической сверхдержавы. Но проблема в том, что сырьевые ресурсы в условиях глобального капитализма подвержены биржевым махинациям, ростам и спадам потребления.

Идеология страны тоже порождает когнитивный диссонанс, потому что в риторике наша власть следует принципам правого консерватизма, но в экономических практиках наше государство является неолиберальным.

Даже гиперлиберальным, предоставляя все возможности транснациональным корпорациям, оно очень слабо защищает интересы отечественного производителя (именно производителя, а не экспортера сырья).

«СП»: — Как себя ощущает народ? К чему он более склонен: к капитализму или к социализму?

— Народ у нас очень разный. Еще не вымерло то поколение, которое с восторгом воспринимало реформу 90-х. Часто говорят, что коммунистической идеологии осталось жить всего ничего, потому что постепенно умирает поколение, на ней воспитанное.

Но я наблюдаю политическое вымирание поколения, которое с цветами приветствовало танки у Белого дома и боготворило Ельцина. Большинство этих людей никакого блага от рыночных преобразований не получили.

Когда я в 2016 агитировал на улицах в рамках своей предвыборной компании, не раз бывало, что ко мне подбегает какая-нибудь старушка или какой-нибудь старичок и говорит, что коммунизм это ужасно, коммунисты сволочи, и как хорошо вас Ельцин… Причем, одет этот человек очень плохо, и видно, что у него очень плохое экономическое состояние, что он не получил блага от этого переворота.

А среди нового поколения много людей, с симпатией относящихся к социализму, потому что они понимают необходимость государственного регулирования рынка, что основные ресурсы, недра, должны быть в общенародной собственности. Но при этом, конечно, должно быть частное предпринимательство в рамках небольших, средних компаний.

«СП»: — Есть какая-то идеология у нашей власти? Какой-то стратегический план?

— Я думаю, что, к сожалению, стратегической программы у наших властей нет. Помните эту историю «План Путина — победа России«? Баннерами были завешены все города. Но если бы вы захотели узнать, что такое «План Путина», в чем он, собственно, состоит, то у вас этого бы не получилось.

Есть какой-то набор общих фраз вроде «станем энергетической сверхдержавой», но никаких конкретных шагов не предусматривается, и никакой стратегической цели нет. Нет стратегического понимания, что такое Российская Федерация. У нас есть республики, есть области.

Кто-то говорит, надо ликвидировать республики, кто-то говорит, что, наоборот, надо дать губерниям такое же количество прав, как у республик. Распределение полномочий между центром и субъектами не устраивает ни центр, ни субъекты. Должна быть хотя бы намечена какая-то программа, как развиваться в этом отношении.

И так же и в остальных сферах. Есть ли у нас план по развитию экономики? Планы развития экономики всегда очень простые, их два: либо доприватизировать то, что еще не приватизировано, либо потихоньку национализировать то, что раньше было приватизировано.

Нет третьего пути. У нас госкомпании — акционерные общества. Значит ли это, что они приватизированы? Нет, поскольку большинство акций принадлежит государству. А когда пакет акций продают в частные руки — это приватизация? Нет, потому что компания уже была акционерным обществом, это частная собственническая структура, акции которой просто находятся у государства.

У нас же был тактический план — занять сырьевые рынки: цена на нефть будет высокой, мы станем энергетической сверхдержавой, и будем сжимать руку на горле Запада. И вот этот наш первый план рухнул вместе с нефтью. Было тактическое строительство газовых поток. А сейчас, когда оказывается, что они вроде и не нужны, что делать — мы не знаем.

Я думаю, надо возвращаться к стратегическому планированию. Но для того, чтобы было стратегическое планирование, надо, чтобы государство работало не в интересах какого-то клана, она должна стать народной. У кланов какая стратегия: наколотить побольше денег, потом вовремя выйти в кэш и обезопасить свои активы. А у народа другие задачи.

Я бы не сказал, что у нас какие-то фашисты во врасти. Нет, власть многие шаги делает в правильном направлении. В том числе и потому, что понимает: если не будет России — никто не защитит их активы. Просто у них очень маленький горизонт планирования, а это именно потому, что она не народная.

В России есть премьер, но его никто не слушает

«СП»: — Считается, что сильная власть может защитить свой народ в условиях серьезных потрясений. Как вы оцениваете наше государство в этом ключе?

— Российский народ во время этого полукарантина с удивлением обнаружил, что сильной власти в нашей стране нет. Если говорить в аллегориях семьи, я бы нашу власть сравнил бы с воскресным папой, которого в семье уже никто не слушается.

Глава исполнительной власти Мишустин в первые дни самоизоляции издал правильное постановление о том, что небо над Россией закрывается, коммерческие рейсы прекращаются, а весь авиапарк направляется на вывоз российских граждан из-за рубежа.

Проблема в том, что его никто не стал исполнять. Аэропорты продолжили работу, «Аэрофлот» продолжил коммерческие рейсы. Даже наших граждан поначалу стали вывозить рейсами по цене раз в пять дороже обычных. Просто проигнорировали постановление премьер-министра, как будто это вообще никто.

Регионы все пошли плясать кто как хочет. Глава Чечни Кадыров закрыл границу, поставил блокпосты. Все, закончилась Российская Федерация. Ему опять же премьер говорит: Российская Федерация — это страна, у нас внутри нет границ, и решение о закрытии каких-то территорий принимает федеральное правительство.

Он был просто послан, глава Чечни «просто его послал». Сказал: «Как я решил, так и будет». А когда Пескова спросили, как так, пресс-секретарь президента ответил, что все нормально.

Премьер-министр у нас есть, а кто ему подчиняется? Аэрофлот ему не подчиняется, губернаторы ему не подчиняются. Никто ему не подчиняются.

Можно подумать, что главное — это то, что скажет Путин, и все функции правительства дублированы в администрации президента. Но, во-первых, зачем нам тогда такое правительство. А во-вторых, еще большей неожиданностью для граждан стало то, что президента тоже никто не слушает. Он говорит, надо сделать то-то и то-то — никто ничего не делает.

Власть даже в условиях небольшой турбулентности развалилась. А ведь нам говорили, что отнимают наши политические свободы, чтобы усиливать вертикаль власти, чтобы, если завтра война, какие-то критические условия — мы бы их пережили. Но когда маленькая «невзгодочка» пришла — власть развалилась.

Страна распалась на удельные княжества, как только какой-то вирус появился. Это маленькая проверка, которую властная вертикаль не выдержала. А если действительно завтра война? Что, Собянин и Кадыров будут отдельно принимать решение: собирать ли мне ополчение, или дать ли мне в армию людей.

Невозможно построить вертикаль только на страхе и личной заинтересованности. Все равно должна быть общая стратегия и общая идея.

«СП»: — Каких взглядов придерживаются сами верха? Хотят ли они привести нашу страну к светлому будущему?

— Очень часто мы видим в их среде банальный социальный дарвинизм. Очень часто они считают, что выживут лучшие, выживут сильнейшие, и это нормально. И они почему-то считают лучшими и сильнейшими себя. Хотя на самом деле они находятся не в состоянии настоящей конкуренции, а в парниковом режиме, который им обеспечила в свое время семья Ельцина.

Это настроение, что государство не просило вас рожать — оно не единичное, оно преобладающее. Даже наш национальный лидер Владимир Путин не особо противостоит этим взглядам. Потому что в экономике он поддерживает неолиберальную теорию, основа которой тот же социал-дарвинизм.

Есть всего два принципа в построении идеологии. Первый: солидарность, когда общество помогает всем, даже тем, кто не приносит «чистоган» — а это те же учителя или влачи, которых у нас как раз сокращали и оптимизировали.

Второй: принцип социал-дарвинизма. Старики умрут, не дожив до пенсионного возраста, а врачи и учителя не нужны, потому что денег не приносят. Даже президент в некотором смысле заражен этими идеями, как верный птенец гнезда Собчаков.

России нужен лидер, который твердо стоит на позиции солидаризма. А у нас традиционно весь экономический блок занят людьми, которые даже не скрывают следование принципам социал-дарвинизма. Поэтому они саботируют идеи социальной поддержки людей.

Дать миллиарды Роснефти — можно. Те же миллиарды раздать людям — нет. Почему? Вопрос только в идеологии.

Власть сама в руки не упадет. Надо объединяться!

«СП»: — На ваш взгляд, ситуация с коронавирусом может привести к серьезным политическим последствиям в России вплоть до революции?

— Этот вопрос относится к области предсказаний, а настоящие катастрофы и изменения всегда происходят абсолютно неожиданно. В истории не раз бывало, что десятилетия все воют, что вот-вот революция и все изменится, и ничего не меняется.

А в какой-то момент, когда все вроде спокойно и ничего не предвещает, в одно утро люди просыпаются в совершенно другой стране. И только задним числом можно выявить предпосылки и закономерности.

Но я хочу предостеречь от благодушной надежды на то, что там, на верхах, между собой перессорятся, и власть упадет в наши руки сама. Этого никогда не будет. Проблемы на верхах всегда есть, всегда есть конкуренция кланов.

Но крупная буржуазия как класс почти всегда побеждает в любом социальном противостоянии, потому что умеет цементироваться против внешнего врага. Внешний враг для нее — это рабочий класс.

Сама власть не упадет. Мы как силы, противостоящие крупной буржуазии, должны объединиться. Пока мы не научимся работать вместе — ничего не получится. У нас же партия разваливается на фракции, потому что один считает, что не прав другой, а другой так же говорит про первого.

Потом начинаем бороться в левом крыле друг с другом. Но это то, что надо нашим противникам. Это то, за счет чего они побеждают, хотя нас больше, а их меньше. Но они — кулак, а мы пятерня. По одиночке нас переломают.

Товарищи, когда будут выборы 2021 года, давайте между собой не бороться. Если можно по какому-то округу выдвинуть единых кандидатов — давайте сделаем это.

Давайте хотя бы попробуем выдвигать общих кандидатов и не толкаться в одном округе всеми партиями. Если пять партий будут выдвинуты в одном округе, и они все будут бороться с одним единороссом — то победит единоросс, который получит 22%.

Давайте не будем в предвыборной пропаганде поливать друг друга помоями. Давайте научимся у крупной буржуазии солидарности.

А то, что организуется много новых партий — я приветствую. Я член КПРФ, но я совершенно не против, что появилось движение Платошкина, что появилась партия Прилепина «За Правду». Потому что по социологическим исследованиям 40−60% людей в нашей стране поддерживают взгляды левого толка.

Но мы знаем, что КПРФ не имеет электоральный потенциал в 40−60%. Кого-то напрягает Сталин, у кого-то неприятные воспоминания об СССР, кому-то по научному коммунизму в институте «двойку» поставили — может быть множество личных причин. И это означает, что значительное количество избирателей не нашли свою левую партию, за которую они будут голосовать.

Наша задача всем левым движением организовать такое количество партий с такими разными платформами, чтобы охватить весь левый электорат. Чтобы все эти левые 60% пришли и отдали свои голоса. В результате мы получим в Госдуме общее большинство, и уже там будем сотрудничать.

Когда будет поставлен на голосование вопрос о снижении пенсионного возраста, о повышении пенсий, о прогрессивной шкале налогообложения, то никакая левая партия против не проголосует. Даже «Справедливая Россия» против не проголосуют.

Задача в том, чтобы мы все вместе добились позитивных изменений в экономике и в обществе, а это можно сделать, только сотрудничая.

svpressa.ru

Фото: tass.ru

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован