Коронавирус сметет старый миропорядок, уготовив России новую роль

Что должна сделать наша страна, чтобы избежать великих потрясений и вернуть былое величие

Россия должна создать собственный региональный блок, чтобы без оглядок на различного рода потрясения, которые в поскоронавирусном мире будут связаны с борьбой Пекина и Вашингтона, вступить в настоящий 21 век.

Этот «большой российский регион» вместе с соседями сможет объединить 300−400 млн. человек, считает американист Дмитрий Дробницкий, который в интервью изданию Украина.ру. рассказал, по какому принципу может вскоре разделиться мир и какое место в новой системе займет наша страна.

По мнению эксперта, жесткое противостояние между США и Китаем за мировое лидерство, в которое сегодня они втягивают весь мир, началось давно. Ситуация с коронавирусом «только обострила и ускорила те процессы, которые шли в связи с этим противостоянием».

Вашингтон, как известно, пытается повесить на Китай вину за пандемию COVID-19 и обдумывает, как стоило бы его наказать.

Вариант «давайте не будем бороться с Пекином» в Белом доме вообще не рассматривается. А это, в конечном счете, ведет к тому, что мир, после того как этот коронакризис закончится, уже не будет прежним.

Как пояснил Дробницкий, речь не идет о холодной войне 2.0, в которой участвуют США и Китай.

То есть, возвращения в те времена, когда «мир поделён на страны соцблока и капблока, есть страны, где идёт гражданская война, одной стороне помогают американцы, а другой — мы», не будет. Не будет именно потому, что некоторые государства не захотят участвовать в этом конфликте и «заявят собственные региональные проекты».

Эксперт напомнил, что у американского экономиста и геополитика Яна Бреннера такой вариант развития ситуации назывался «мир регионов». И как раз к такому миру регионов в смысле региональных блоков «мы движемся».

При этом Дробницкий уточнил, что «под региональными не нужно понимать точно и чётко географически очерченные места». География этих «регионов» может быть достаточно причудливая, но «два из них — китайский и американский — будут большими и сильными».

Что касается места России в новой системе, то оно, по его мнению, зависит от того, какие решения будут приниматься высшим политическим руководством.

И вариантов, с его точки зрения, может быть несколько.

Так, если победит прокитайская партия, то «мы просто обнимемся с Китаем и будем их военно-стратегическим союзником». Слияние с Вашингтоном вряд ли произойдет.

Себя же Дробницкий относит к сторонникам собственного регионального блока — «большого российского региона, который вместе с соседями для формирования внутреннего рынка сможет собрать хотя бы 300 млн. человек или больше. Это было бы реальным путём развития, который может позволить России вступить в настоящий XXI век самостоятельно и без оглядок на различного рода потрясения, которые будут связаны с борьбой Пекина и Вашингтона».

Нужно только «сделать такое предложение, от которого будет сложно отказаться. Оно должно быть заманчивым и очень жестким. Когда, отказываясь, очень сильно теряешь. В стиле фильма „Крестный отец“: сделать предложение, от которого никто не сможет отказаться».

Прокомментировать концепцию «большого российского регионального блока», в том числе, как способа избежать проблем из-за «драки» США с Китаем, «СП» попросила замдиректора Института истории и политики МПГУ, члена правления Российской ассоциации политической науки Владимира Шаповалова:

— Тема, на самом деле, не новая. Генри Киссинджер лет десять назад сформулировал теорию «большой двойки», теорию нового биполярного американо-китайского мира, который приходит на смену советско-американскому биполярному миру.

И сегодня многие и зарубежные, и отечественные исследователи рассуждают в этих категориях.

Есть, действительно, некоторые элементы современной динамики мироустройства, которые позволяют констатировать, что, во-первых, усиливаются позиции России и Китая.

Во-вторых, растет противостояние Китая и Соединенных Штатов.

В то же время, считать этот мир «большой двойкой» я бы не стал ни в настоящий момент, ни в перспективе.

В настоящий момент, это, скорее, «большая тройка» — США, Китай, Россия. Или Россия, Китай, США, как кому больше нравится.

В перспективе возможна «большая четверка» — нельзя сбрасывать со счетов очень серьезный потенциал Индии. И явное нежелание Индии участвовать в американо-китайских разборках.

В данном случае речь, конечно, не идет о том, что нет других крупных, сильных, мощных держав. Разумеется, есть — Германия, Великобритания. Но в настоящее время они все-таки будут в фарватере американской политики находиться, и поэтому рассматривать их в качестве самостоятельных факторов, пока смысла нет.

«СП»: — То есть, они просто останутся частью того самого «большого и сильного американского региона»?

— Судя по всему… Есть, конечно, определенный шанс у Германии стать автономным, самостоятельным центром силы. Об этом пишут и говорят уже достаточно много времени. Но пока на немецкой земле стоят американские войска, вести речь о том, что Германия может быть неким альтернативным центром Запада — вторым Западом, независимым от США, — разумеется, не приходится.

В настоящий момент по совокупному потенциалу лидерами являются США, Россия, Китай. И вот здесь, действительно, растет противостояние Америки и Поднебесной.

И многих, естественно, интересует, насколько это противостояние будет важным фактором для России, и стоит ли России занимать явно выраженную прокитайскую позицию в данном случае.

На самом деле, здесь традиционная ситуация наличия нескольких центров силы и конкуренции между ними. И она обычно сводится к тому, что несколько центров силы объединяются против самого сильного центра силы, который стремится к лидерству. Или к разрушению существующей системы координат.

В этом смысле многополярный мир и 19 века, и 20-го, в том числе, и мировые войны, дают нам эти примеры.

«СП»: — Какие, например?

— Коммунистический Советский Союз, как известно, объединился тогда с либеральным Западом против фашистской Германии, но это не означало, что Советский Союз принял ценности Америки или подчинился Америке. Это был рациональный выбор и Советского Союза и США.

Поэтому в условиях американо-китайского противостояния Россия, конечно, должна делать рациональный выбор.

В настоящий момент, очевидный рациональный выбор, это сдерживание агрессивных действий Соединенных Штатов. И стратегический альянс Москвы и Пекина, который существует с 2001 года, по сути, имеет антиамериканский характер.

Однако это не означает, что для России такая политика будет вечной и постоянной. Она такова, потому что в настоящий момент США представляют для России существенно большую опасность, чем Китай. Поэтому, собственно, для нас важна координация действия для сдерживания американской агрессии. Что, собственно, Россия и Китай с успехом делают в последнее время.

И самый главный вопрос, что Россия может предложить и кому…

Да, у нас в разы меньше экономика, чем американская и китайская. У нас в разы меньше населения, чем американское и китайское. Но у России есть свои ресурсы, свои существенные позитивные моменты, на которых она может и должна успешно играть, позиционируя себя в качестве самостоятельного центра силы.

«СП»: — Что за ресурсы?

— Во-первых, это военно-промышленный потенциал — по сути, в настоящий момент лидерский по целому ряду позиций. Несмотря на то, что Россия имеет военный бюджет в 17 раз меньше американского, ее военный потенциал ничуть не уступает потенциалу США, а по некоторым параметрам и превосходит его. Это к вопросу американской эффективной модели.

Второе, это наши научно-технические достижения в целом ряде ключевых секторов — таких, как космос, атомная энергетика и ряд других. В данном случае, Россия тоже занимает лидирующие позиции, но она должна расширять этот перечень и укреплять эти позиции.

И третий ресурс — это традиционная для нашей страны ориентация на конструктивные отношения не только с ближним зарубежьем, но и со странами третьего мира. Это имеет существенный исторический контекст. Он связан с тем, что в отличие от западных стран (или того же самого Китая, кстати, цинского периода), Россия никогда не была колониальной державой. Никогда не делила народы на «лучших» и «худших».

В этом смысле советский интернационализм стал логическим продолжением той полиэтнической и поликонфессиональной «симфонии», которая была в Российской империи. А современная, постсоветская Россия, в принципе, сохранила этот аспект доброжелательного, позитивного отношения к другим странам и народам. И это является очень серьезным ресурсом, который можно и нужно эффективно разыгрывать.

«СП»: — Но Дробницкий ведь говорит не просто о союзниках, он предлагает новую геополитическую концепцию — большой российский региональный блок. Но как туда можно привлечь бывшие республики СССР, мне, например, представляется с трудом…

— Дробницкий, конечно, прав. Более того, эта идея уже реализуется. Это Евразийский Союз, который существует и справляется с теми чрезвычайно сложными вызовами, которые есть в настоящее время. Этот Союз, конечно, будет и дальше укрепляться. И, по всей вероятности, все-таки в нем, рано или поздно, найдет свое место и Украина. Или часть Украины — если будущее этой страны приведет к созданию двух-трех независимых государств.

Поэтому вероятность создания единого политического и экономического пространства в форме союза, конфедерации или даже децентрализованной федерации на части постсоветского пространства, она существует. И она является достаточно вероятной моделью будущего.

Здесь мне хотелось бы обратить внимание на то, что собственно, в основе ее, с точки зрения России, должен быть союз четырех: России, Украины, Белоруссии и Казахстана. Именно этот союз четырех может обеспечить наиболее эффективное экономическое, политическое и культурное развитие всех данных народов.

Как известно, дважды предпринимались попытки создания такого объединения. В 2004 они (собственно, переговоры о вступлении Украины в Таможенный союз) были прерваны «оранжевой революцией», в 2014 — Евромайданом.

Таким образом, мы видим, что это не только проекция будущего. Это — российская политика. Россия упорно стремится создать союз четырех. Пока США дважды удавалось блокировать эти попытки.

Но я уверен, что будут еще и третья, и четвертая попытки. В конце концов, воссоединение Украины с Россией в 17 веке произошло тоже не сразу, а спустя достаточно длительный период удач и неудач в российской западной политике, направленной на объединение восточных славян.

Поэтому, конечно, эти попытки Россия будет развивать и продвигать. И в определенный момент, я думаю, они увенчаются успехом.

Что касается остальных республик бывшего СССР, то здесь, я думаю, тоже есть перспективы включения в союз и Молдавии, и Грузии, и Узбекистана. Но это будет зависеть от того, насколько успешным окажется возрождение российско-украинского союза.

«СП»: — Речь ведь еще идет о том, что для поддержания внутреннего рынка этот союз (или блок) должен объединять, как минимум, 300 млн. человек…

— В Советском Союзе, как известно, было 280 млн. То есть, даже в СССР не было 300 млн., с учетом и Узбекистана, и Таджикистана, и всех кавказских республик

Но в данном случае, я думаю, что есть ведь другие моменты — не менее важные. Россия обладает колоссальным ресурсом, этот ресурс — земли. И в смысле территории, и в буквальном смысле.

В условиях сложной турбулентности будущего это очень привлекательный ресурс с точки зрения переселенческих процессов. Не только за счет объединения каких-то территорий, но также за счет привлечения на эти территории новых людей, новых переселенцев.

Думаю, что Россия способна повторить опыт 18−19 веков — т.е. привлечения, как жителей Западной, так и жителей Восточной Европы, для которых Российская империя была Землей обетованной и сулила очень интересные перспективы.

В условиях неопределенности и высокой степени вероятности негативного сценария в Европе, исход европейцев на российские земли вполне возможен. Точно так же, как в принципе это возможно и для представителей других народов.

Второе, это, конечно, очень активная политика по привлечению иностранных специалистов и студентов. Уже сейчас, кстати, количество иностранных студентов в России превышает соответствующие показатели Советского Союза.

И если эту политику развивать и делать более структурированной, продуманной, обстоятельной, то вполне возможно привлечение достаточно большого количества специалистов, студентов, людей заинтересованных в будущем России из разных регионов мира.

Так что, это вполне вероятная перспектива. Как и перспектива изменения демографической ситуации — т.е. слома негативной тенденции и выхода на позитив.

Сейчас мы находимся в демографической яме, которая является результатом двойного удара — Второй мировой и «девяностых». Но совсем скоро мы выйдем из этой ямы — это естественный процесс. И если здесь действовать тонко, стратегически выверено и напористо, то, в принципе, возможно существенное приращение населения за счет собственных, внутренних ресурсов. За счет нашего же населения.

Кстати, хочу напомнить, что у нас еще высокий миграционный прирост. Традиционно Россия занимает второе-третье место в мире по количеству мигрантов, въезжающих в нашу страну.

«СП»: — А так ли это хорошо для страны?

— Мы, конечно, вправе пенять на качество и, так сказать, географию этих миграционных потоков. Но очевидно так же, что они являются достаточно серьезным фактором и не учитывать их совершенно не нужно. Нужно выстраивать политику привлечения, распространения русского языка.

Недавно вот Таджикистан отказался от русифицированных фамилий… Я думаю, что ответом на это должно стать максимальное расширение ареала русской культуры в Таджикистане.

Распространение русских школ, русских центров, университетов. Это касается и других республик. Важно, чтобы мигранты, которые приедут в следующем поколении в Россию, знали русский язык, могли адаптироваться и интегрироваться в российское общество. Чтобы были полезны в разных секторах экономики, а не только в секторе разнорабочих.

Наконец, хочу еще подчеркнуть, что в 2019 году десять африканских стран попросили Россию — официально — разместить российские войска на своей территории. Я это к тому, что для России важно сохранение пространства дружбы и сотрудничества не только в ближнем зарубежье, но и в целом в ойкумене — это Африка, Латинская Америка, Ближний Восток, Юго-Восточная Азия.

То есть, восстановление тех, в некотором смысле, утраченных уже позиций, которые полвека назад Советский Союз здесь получил в результате своих напористых и активных действий по защите стран третьего мира.

И это тоже нельзя сбрасывать со счетов. Нужно очень активно работать на этом поле и в сфере образования, и в сфере культуры, и в сфере военно-технического сотрудничества. И, конечно же, в сфере политических контактов. Для того чтобы создать достаточно серьезный «клуб» друзей России.

svpressa.ru

Фото: tass.ru

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован