«Большей катастрофы в моей жизни и в моем бизнесе не было»

Предприниматели о своих сотрудниках и выживании бизнеса в условиях карантина

Из-за пандемии коронавируса малый и средний бизнес практически лишился прибыли и остался один на один с зарплатными, арендными и налоговыми обязательствами.

Многие были вынуждены полностью остановить свою работу на неопределенный срок. “Ъ” спросил у бизнесменов, как они выживают в период карантина и что делают со своими сотрудниками.

Владимир Перельман, владелец ресторанного холдинга Perelman People:

— Все наши сотрудники делятся на два больших блока — те, кто работает с нами давно, и те, кто работает по срочным договорам.

Первый блок — это золотой кадровый резерв компании, с которым мы не готовы ни при каких обстоятельствах расставаться. Это тот костяк, который поможет нашей компании воскресать, люди, перед которыми мы несем самую большую ответственность.

С ними мы договорились, какие сможем производить оплаты на апрель и май. Это все деньги компании, деньги учредителей, наличные сбережения, потому что больше денег взять неоткуда. За февраль платили частично из личных сбережений, за март полностью. За апрель полностью.

С теми сотрудниками, которые работали с нами срочно, мы говорили открыто, объясняли, что нам неоткуда брать критическую массу денег. Сейчас у нас есть несколько проектов, которые аккумулируют небольшую выручку, и все деньги будут направлены на то, чтобы поддержать финансово сотрудников, выходящих за круг золотого резервного фонда компании.

Александр Шестаков, гендиректор ООО «Первая мебельная фабрика»:

— Ужасно все. Бизнес практически закрыт, как и торговые центры, сети продаж. Производство частично работает для медицинских целей в предельно сокращенном составе. Денег на поддержку бизнеса нет.

Даже с отсрочкой по арендным платежам, о которой говорил президент, послали. Мы производим предметы отложенного спроса, и для нас эта ситуация — катастрофа. На еду население деньги найдет, на мебель — не скоро.

Татьяна Шутова, основатель сети студий маникюра и педикюра 4hands:

— Говорят все: «Мы хотим на работу». Но я понимаю, когда человек месяц находился в непонятном состоянии, ему будет сложно включаться в рабочий ритм. Например, с этим мы столкнулись в Новосибирске (с 13 апреля в Новосибирской области сняли запрет на работу в том числе салонов красоты.— “Ъ”). Я просматриваю ежедневные планерки мастеров, они находятся в нерабочем состоянии. Их пришлось бодрить, так скажем.

Александр Соркин, ресторатор:

— Я только недавно из больницы, была пневмония, слава Богу, не дошло до реанимации, но пролежал 17–18 дней. Меня больше волновало, сохраню я себе жизнь или нет. Мои бизнесы практически не функционируют — и рестораны, и арендный.

Большей катастрофы в моей жизни и в моем бизнесе не было. И даже кризисы 1998 и 2008 годов с этим не сравнятся. Думаю, даже снятие карантина не окажет существенного влияния на возврат бизнеса — приехали.

Петр Сивов, директор ПК «Дулевский фарфор»:

— До 30 апреля отправили сотрудников в отпуска. Если ограничения сохранятся, то сокращения и увольнения могут затронуть максимум 5–7% работающих. Производство у нас специфичное, оборудование — почти на 60% новое, оно требует высокопрофессиональных сотрудников. С улицы таких не наберешь.

Так что задача сохранить по максимуму трудовой коллектив и дождаться обещанной помощи от государства.

Денис Сологуб, президент компании «Азбука вкуса»:

— Здоровью сотрудников теперь уделяем еще больше внимания — регулярно замеряем температуру, а те, у кого выявлены любые симптомы простудных заболеваний, не допускаются к работе.

Также усилили меры безопасности — теперь только одних медицинских масок закупаем порядка 1,5 млн в месяц. Заказы в наших каналах дистанционной торговли выросли настолько, что мы вынуждены увеличивать сроки доставки и усиливать службу логистики, нанимая новых сотрудников и привлекая партнеров.

Борис Нуралиев, основатель и директор компании «1С»:

— Дополнительная срочная задача для нас сейчас — отразить в своих программах многочисленные экстренные изменения законодательства, реализовать дополнительные возможности для организации удаленной работы.

Сейчас ключевые вопросы руководителей — не «капитализация» и IPO, а дебиторка, кто сколько должен и когда заплатит, как провести платежи в срок, какие направления дают наибольший доход, а что надо сворачивать.

Виталий Муравьев, президент кондитерской фабрики «Победа»:

— Глобальных перебоев с сырьем пока нет, но появляются первые ласточки. Закрыли одно производство в Малайзии, которое поставляло какао-масло, переключаемся на других поставщиков. По сырью сейчас вообще повышенный спрос, поскольку многие компании пытаются закупить его впрок, как и произвести побольше продукции в ожидании того, что какие-то цепочки поставок скоро закроются.

Появились проблемы с малой логистикой на уровне отдельных муниципальных образований, непродуманной системой выдачи пропусков. Как у всех, проблемы с масками. Старые запасы израсходованы, а новые приходится закупать по коммерческим ценам.

Расходы растут, и растет себестоимость производства, сейчас более чем на 10%. Цены пока не повышаем, но через месяц, два придется это сделать.

Ирина Эльдарханова, основатель и председатель совета директоров шоколадной фабрики «Конфаэль»:

— Люди находятся на простое, мы им оплачиваем этот простой. Так как фабрика работала для своих магазинов, то 90% людей сейчас не работают — продукты практически некуда поставлять. Плюс товар скоропортящийся.

Но 10% людей продолжают работу, производя товар для других сетей. Какие тут предпринимательские качества, когда по указу все закрыто и реализовать продукт невозможно.

Александр Бобылев, гендиректор — председатель правления ООО «Балчуг», сети Kempinski Hotels:

— Когда у вас выручка 5% или она упала до нуля, когда происходит коллапс спроса, затраты на персонал являются главными. Первое, что сделали мы, и то, что сделали все на рынке,— прекратили использовать дополнительный персонал.

Вторая мера, на которую мы пошли,— перевели большое количество наших работников на неполную рабочую неделю. Часть персонала у нас ушла в неотгулянные отпуска, это имеет больше отношение к офисным работникам — в отпуска без оплаты.

Евгений Капьев, гендиректор издательства «Эксмо»:

— Мы вывели всех сотрудников на удаленный режим работы. Часть людей в текущей ситуации потеряла свой функционал. Думаем, чем их загрузить. Первый месяц и сейчас мы вообще не проводили никаких сокращений, посчитали, что компания готова пойти на убытки. Но если кризис затянется, то нам придется принимать серьезные меры.

Олег Жеребцов, гендиректор фармацевтической компании Solofarm:

— Нервно, напряженно, но мы работаем. Я рад, что работа есть, и компания работает в режиме 7х24, принося пользу людям. Хотя и приходится сложно: доставка людей, стерилизация помещений, другие риски. Моя жизнь стала еще более примитивной: дом — работа, работа — дом.

Роман Грачёв, руководитель концертного зала «Крокус Сити Холл»:

— Наша работа полностью парализована еще с середины марта. Всем нашим сотрудникам мы выплачиваем в соответствии с законодательством две трети зарплаты из-за вынужденного простоя.

Только технические службы, которые обеспечивают жизнедеятельность наших объектов работают в обычном режиме с полной оплатой.

Например, в настоящее время невозможно посетить наш океанариум, и никаких доходов сейчас нет вообще, но расходы на его содержание мы несем огромные. Его обслуживание выполняется по полной программе. Очень надеемся на поддержку, которая была объявлена со стороны государства.

kommersant.ru

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован