Почему Дэн назвал Горби идиотом

Август, годовщина ГКЧП: самое время для сравнения реформ в России и Китае

Сегодня, когда мы поминаем разными словами события августа 1991-го, наши соседи готовятся подвести итоги 40-летия новой экономической политики. Сравнения неизбежны!

У нас до сих пор спорят про ГКЧП: а что это было? Попытка спасти страну, путч, инсценировка, провокация, революция?

В Китае общество едино: 40 лет назад там было начато движение к великому возрождению китайской нации, созданию сверхдержавы XXI века. Такому единодушию есть объяснение: реформы в Китае (в отличие от России) принесли благо практически всем слоям и группам населения, а страна из руин вышла в мировые лидеры.

У нас официально принято считать, что ГКЧП разбудил энергию народной революции, которая завершилась победой «демократических» сил.

Хотя есть и другая точка зрения: дворцовый переворот, инспирированный частью элиты. Но суть та же, а последствия известны: одномоментная смена общественного строя со всеми вытекающими последствиями — экспроприацией, приватизацией, сменой элит, хаосом, бедствиями, кровью.

Основателю КНР Мао Цзэдуну приписывают такую фразу: «В Китае капитализм невозможен, потому что в результате вымрет половина населения».

Трудно сказать, руководствовались ли последователи Великого Кормчего этим изречением. Но натерпевшись от революций, войн, интервенций за предыдущие 100 лет, Китай, оказавшись на той же развилке, что и мы, пошел исключительно эволюционным путем.

И ушел гораздо дальше по пути развития частной инициативы, чем Россия и постсоветские государства. Начав с постепенного и аккуратного введения элементов капитализма, соседи не трогали основ, несущих конструкций своего государства.

В этом главное отличие от России, где телега политических реформ была поставлена впереди модернизации экономики.

До экономических реформ дело не дошло, все свелось к борьбе за власть, а закончилось революцией (или контрреволюцией), развалом страны.

В пучину неконтролируемых изменений были вовлечены миллионы и миллионы, и сколько их не выплыло, никто толком не считал.

Китай в корне пресек попытку революции в 1989 году, жестко подавив выступление групп молодежи на площади Тяньаньмэнь (Небесного спокойствия) и избежав более кровавого и трагичного варианта.

СССР угодил в ловушку, расставленную ему противниками по холодной войне и пятой колонной.

Выбираясь из этой ловушки, «обновленная» Россия пошла по дорожке, обозначенной западными загонщиками.

Китай в то время жил исключительно своим умом, опираясь на свой тысячелетний опыт. Решающую роль здесь сыграли лидеры, столь не похожие друг на друга: Дэн Сяопин и Горбачев.

Последний мог воспользоваться бесценным опытом реформ, который накопил Китай с 1978-го по 1990-й.

Но сознательно или в силу ограниченности кругозора Михаил Сергеевич смотрел исключительно в сторону Запада, заслужив кличку Горби и пытаясь снисходительно предложить Китаю «новое мышление».

Несколько цифр. С 1978-го по 1990-й ВВП КНР вырос в 5 с лишним раз. Гигантскую модернизацию у соседей невозможно было не заметить — она лезла в глаза.

В 1988-м Китай произвел 207 млн тонн цемента — больше, чем сотня капстран вместе взятых. Только за один 1990-й объем экспорта Китая в США составил 15,2 млрд долларов (больше, чем СССР продал в Америку за все послевоенные годы — с 1945-го по 1990-й)!

Но главное, в Китае в этот период (на фоне стремительно пустеющих полок в советских магазинах) ускоренными темпами росло производство товаров народного потребления и продовольствия.

Так, выпуск цветных телевизоров в 1978-1988 годах вырос в 324 раза, и если в 1980-м КНР уступала СССР по этому показателю в 70 раз, то в 1988-м обогнала нашу страну вдвое.

Во времена Горбачева, Ельцина (и в нынешние тоже) власти упорно уверяют, что китайский путь для нас был и остается неприемлем: дескать, стартовые экономические условия сложились не в пользу СССР — пустая казна, отсутствие продовольственных резервов и прочее.

Это правда, только с точностью до наоборот. Китай в 1978-м лежал в руинах после экспериментов типа «большого скачка» и «культурной революции», СССР же представлял собой мощную экономическую державу, конкурировавшую с США.

На самом деле реформаторы в Китае были куда более ограничены в ресурсах и времени для реализации своего плана преобразований, чем советская элита начала 80-х.

До сих пор наши либералы распространяют байку о Гайдаре, спасшем страну от голода и хаоса.

При этом обычно забывают о гигантских госрезервах, впоследствии растащенных, об огромном запасе прочности советской экономики, о нефти и газе, угле, металлургии, космосе и прочих заделах.

Обо всем, за счет чего мы существуем и по сей день, так и не создав новой экономики развития. Не вспоминают даже о готовности Запада дать сотни миллиардов долларов на модернизацию в качестве отступного…

Так вот, к началу реформ в Китае реально были голодные бунты, а предприятия стояли без сырья и оборотных средств. Не было денег для импортных закупок самого необходимого.

Но для того чтобы открыть страну для иностранных инвесторов, раздать землю крестьянам и разрешить свободную торговлю продовольствием, денег не надо. Нужны голова и умение ею пользоваться.

А еще — желание реальных преобразований в интересах нации, а не в угоду амбициям и корыстным интересам узких групп.

В этом смысле китайские руководители, прошедшие школу руководства, политической борьбы, войну и ссылки, сильно отличались от советско-партийной номенклатуры образца 80-х.

Неслучайно же архитектор китайских реформ Дэн Сяопин, пообщавшись в 1989 году с экс-комбайнером Горбачевым, назвал того идиотом.

Он уже тогда понимал, какую угрозу для СССР представляет его руководитель. И ведь не ошибся. С тех пор в Китае работают научные центры, изучающие наши промахи и способы, как их избежать. А Горбачевым там пугают как «демоном-разрушителем».

В отличие от пространных речей и установок в стиле «углубить и расширить», простая формула Дэна «неважно, какого цвета кошка, главное, чтобы она ловила мышей» открыла для Китая новую эпоху свободных экономических зон, смешанных предприятий и предпринимательства.

Дэн действовал заодно со своими соратниками, и это говорит о качестве китайской элиты и системы управления в целом. Одну из таких экономических зон создал отец нынешнего лидера Китая Си Цзиньпина.

Понятные и комфортные правила привлекли в страну гигантские деньги и технологии. В 1992-м прямые иностранные инвестиции (производственные) в Китай составили 52 млрд долларов.

А ныне КНР — мировой лидер по притоку прямых иностранных инвестиций (ПИИ), ежегодно привлекающий свыше 100 млрд.

В России же до сих пор нет ни одной свободной экономической зоны, которую можно было бы сравнить с китайскими. Госструктура, отвечавшая за их создание, после растаскивания бюджетных средств была упразднена за ненадобностью.

В своем отрицании опыта китайских реформ современные отечественные либералы удивительно похожи на партноменклатуру образца 1970-1980-х.

Зоны свободной торговли и смешанные предприятия в советский период рассматривались как ревизионизм и отход от принципов социалистического ведения хозяйства. Вплоть до запрета упоминания в прессе и научных публикациях.

А между тем только за 10 лет их существования они радикально преобразовали экономику КНР.

Возвращаясь к событиям 1991 года, уместно напомнить, что после развала СССР ВВП Китая вырос еще в 45 раз!

И ныне превосходит ВВП России примерно в 10 раз. Хотя в 1978-м Поднебесная уступала СССР по этому показателю в 4 раза.

Ныне в Китае создан самый большой в мире производственный сектор, который дает почти половину валового продукта страны (в США — всего 10%).

ВВП КНР по паритету покупательной способности превосходит аналогичный показатель США на 3 трлн долларов (весь ВВП России — 1,3 трлн).

Так что, отмечая 40-летие реформ, китайцам есть чем гордиться. А нам, вспоминая 1991 год и упущенные возможности, — о чем взгрустнуть, над чем задуматься.

trud.ru

Фото: globallookpress.com

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован