Нулевые вкладчики

Каждого четвертого россиянина записали в лузеры

В старом анекдоте сантехник оправдывал свои пристрастия к выпивке и поборам заботой об общественном благе. «Моя зарплата — 60 рублей. Значит, максимальная польза от меня — 2 рубля в сутки. А если возьму на лапу и куплю бутылку водки, то отдам государству уже вдвое больше…» Примерно так же объясняет наши экономические беды ректор Высшей школы экономики Ярослав Кузьминов.

На финансовом форуме в Москве он заявил, что 25-28% трудоспособных людей в России вносят «нулевой вклад» в ВВП, то есть «общество тратит на них больше, чем от них получает».

При этом почти все они работают (или могут работать, ибо в стране дефицит трудовых ресурсов), но не в состоянии обеспечить себя хлебом насущным. «До сих пор огромные потери человеческого капитала происходят в результате того, что доля так называемых неуспешных остается большой», — посетовал ректор ВШЭ.

В Европе их лишь 6-10%. И чтобы нам достичь европейского уровня, Кузьминов предлагает за счет бюджетных средств организовать патронажную систему работы с молодыми родителями и индивидуальную помощь младшим школьникам, а также усилить профильное образование в старших классах. То есть лучше обучать, раньше профориентировать — и будет нам счастье.

Бедняков в России действительно много: даже по официальным данным, 14% населения, 21,4 млн человек, имеют подушевые доходы, не достигающие даже прожиточного минимума в 10?329 рублей. Но можно ли за это ставить на них клеймо «неуспешные»?

К примеру, знаменитая актриса Татьяна Догилева, недавно отметившая 60-летие, нынче должна жить на пенсионные 14 тысяч рублей в месяц. «Так государство оценило мои заслуги, — говорит бывшая кинозвезда. — Хотя, если начистоту, считаю это страшной несправедливостью. Думаю, что за свою жизнь успела сделать не так уж мало: мои фильмы смотрели миллионы людей, деньги шли в государственную казну…»

А 5 млн россиян получают почти вдвое меньше Догилевой — по 7,8 тысячи рублей в месяц. И даже платят с них НДФЛ, ибо это не пособие по бедности и не пенсия, а установленная государством зарплата в один МРОТ.

«Это уникальное явление в социальной сфере — работающие бедные, — возмущалась полгода назад вице-премьер Ольга Голодец. — У нас нет такой квалификации, которая достойна зарплаты в 7,5 тысячи. Даже если человек только окончил образовательную школу, его труд должен оцениваться на несколько другом уровне».

Но лишь теперь правительство — и не по собственной инициативе, а по распоряжению президента! — приступило к подготовке повышения МРОТ до прожиточного минимума, и то лишь с перспективой сделать это в 2019 году.

Спрашивается: почему не вчера? Либеральное правительство кивает на возможный рост инфляции, который, мол, съест всю прибавку.

«Мировой опыт не подтверждает тезис о том, что многие сильно обеднеют за счет инфляции, вызванной увеличением минимальной зарплаты», — говорит профессор мадридской IE Business School Максим Миронов.

И предлагает изучить опыт американских штатов и городов (Сиэтл, Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Беркли, Вашингтон и других), где увеличили минимальную зарплату до 15 долларов в час при федеральном минимуме 7,25, и ни к какому всплеску инфляции это не привело.

Или изучить опыт европейских стран, которые постоянно шли к высокому уровню минимальной оплаты труда, и посмотреть, какая инфляция была в годы увеличений.

Впрочем, наши проблемы не в «минималке», а в общем уровне оплаты российского труда, в том числе высококвалифицированного. С Западом по этому показателю нас лучше не сравнивать, но приходится.

Вот какие данные приводит известный экономист Яков Миркин за 2016 год: среднемесячная номинальная зарплата в России была 609 долларов, в США — 5012, в Германии — 3530, в лежащей в снегах Финляндии — 3799, а в Исландии, когда-то бедной, рыбацкой и пустынной, — 6134 доллара.

Может, они работают больше нашего? Как раз наоборот: по данным Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), россияне работают 2000 часов в год против 1750 часов в среднем по странам ОЭСР.

Ссылки на разницу в производительности труда, по которой мы отстаем от этих стран в 2,5-3 раза, тоже неубедительны. Ибо по средней зарплате мы отстаем куда разительнее: от США — в 8,2 раза, от Германии — в 5,8 раза, от Исландии — в 10 (!) раз.

В результате они живут, а мы выживаем, то и дело одалживаясь у друзей или родственников или залезая в кредитную кабалу. Год от года растет слой населения, которому не хватает денег до получки.

По данным опросов Общественного телевидения России, сегодня нашим согражданам не хватает до зарплаты в среднем 19.399 рублей, а вот, скажем, во Владимирской области дыра в семейном бюджете — уже 40 тысяч.

Причин массовой бедности много, но две лежат на поверхности.

Во-первых, в России доля оплаты труда в ВВП — меньше половины, а в Европе и других развитых странах — от 60 до 70%. То есть нам элементарно недоплачивают за наш труд.

Во-вторых, из сегодняшней средней по стране официальной зарплаты 35.843 рубля не меньше четверти (если считать по общему фонду оплаты труда) уходит большим и не очень начальникам, составляющим до 5% численного состава.

С 2017 года доходы высшего менеджмента не должны превышать 8-кратный средний заработок персонала. Но этот закон повсеместно не выполняется — о нем даже не вспоминают!

Нормальную зарплату — по европейским меркам — в России не платят даже высококвалифицированным специалистам, если они не начальники и не иностранцы.

Любопытно, что для приглашенных из-за рубежа в 2010 году в России законодательно ввели понятие «высококвалифицированный иностранный специалист», которым полагалось платить: рабочим — от 58,5 тысячи рублей в месяц; инженерам — не менее 167 тысяч; преподавателям, медицинским или научным работникам — не меньше 1 млн. А местным аборигенам — сколько останется.

Так в чем же «неуспешность» трудящейся российской бедноты? В том, что ее обкрадывают? Что крупнейший работодатель в лице государства отказывается платить работникам нормальные деньги — и тем самым подает пример бизнесу?

Кстати, давайте посмотрим на «успешных», хорошо зарабатывающих. По данным Росстата, в июле первое место по доходам держали работники подотрасли коксохимии (средний заработок — 156,7 тысячи рублей). В тройке призеров также газодобытчики (110,3 тысячи) и производители табачных изделий (110,2 тысячи).

В чем же их успешность, если кокс во всем мире, в том числе в России, производится по дедовским технологиям — другие не придуманы. То есть это дым, грязь, грохот, уйма ручного труда. За что и платят большие (по российским понятиям) деньги. Возможно, в нашей стране самое современное производство табачных изделий, но вряд ли нужно этим гордиться.

Зато заработки в самой продвинутой области, информатике и связи, куда скромнее: около 58,4 тысячи рублей в месяц. Неудивительно, что российские айтишники стоят на первом месте в списке «трудовых беглецов» из собственной страны.

Кстати, об эмиграции. Говорят, что нынче за пределами страны проживают около 30 млн россиян, но кто же их считал?

Зато известно, что в 1990-2006 годах Россию покинули более полумиллиона ученых, инженеров, врачей, программистов, архитекторов, музыкантов, художников и т. д. — словом, интеллектуальной элиты.

А с 1989 по 2004 год навсегда уехали еще примерно 25 тысяч ученых, а еще 30 тысяч — по временным контрактам, продлеваемым по сей день. А предпринимателей мы потеряли примерно четверть миллиона — уезжали не только в Европу, но даже в соседний Казахстан, в Китай и так далее.

Результат: среди новых американских миллионеров — самая большая доля выходцев из России (в том числе из СССР). Здесь они оказались не нужны — там очень даже пригодились.

А статистика показывает, что в последнее время страну ежегодно покидают около 100 тысяч человек — молодых, образованных, энергичных.

После «революционной» эмиграции 1917 года это самая большая волна исхода. Не потому ли так велик кузьминовский «процент неуспешных», что лучшие бегут куда глаза глядят?

Отсутствие перспектив

Социологи, изучающие эту проблему, говорят: эмиграция обусловлена не экономическими проблемами, а отсутствием перспектив для самореализации и потерей надежды на то, что в обозримом будущем что-то может поменяться к лучшему.

P.S. «Есть понятие «длина взгляда», — говорит специалист по проблемам эмиграции Светлана Наева. — Высокоразвитые страны конкретно ориентированы на будущее. Все государственные и личные планы, задачи составляются на много лет вперед.

«Длина взгляда» — необходимое и важное условие модернизации. В России у большинства горизонт планирования не превышает один год. Этот «короткий взгляд» и является одним из основных препятствий на пути модернизации страны и основной причиной выезда россиян за рубеж».

trud.ru

Фото: globallookpress.com

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован