Делай как Урюпинск. Какое будущее ждет малые города

Неожиданный вызов “спасателям” бросает глубинка. Она учит мегаполисы оптимальному распределению человеческого капитала по стране.

Василий Дубейковский, житель Урюпинска, рассылает мэрам 945 малых городов России свою книгу-пособие “Делай как Урюпинск”.

“Вишенки на торте” книги – как удалось городу- символу неспособности к переменам занять первое место в стране по числу ТОСов (территориально-общественное самоуправление) на душу населения, построить горнолыжный склон в степи, цветомузыкальный фонтан и открыть филиал Московского университета технологий и управления имени К.Г. Разумовского?

За ответами на эти вопросы и за трансфером технологий развития малых территорий в городок в Поволжье съезжаются мэры районных городов Липецкой области, Удмуртии, а главное, мэры из соседней Калуги – лидера муниципальных практик в стране.

– Так провинция дерзит агломерациям, которые жестко давят – зачем России малые города? – считает директор Центра социального проектирования “Платформа” Алексей Фирсов.

– А Урюпинск отвечает: “Это все равно что спрашивать, зачем России Россия?” И терпеливо зовет “бросить все и уехать в Урюпинск”. И он прав потому, что глубинка – каркас страны. Глубинка формирует российскую идентичность.

Культура самоуправления и местная культура являются активом малого поселения, статьями экономики. Ключевой вопрос – как сделать самоуправление и культурную экономику провинции производительными.

Инициатива “Живые города”, куда входит экспертная группа “Платформа”, видит образ будущего провинции в способах выкарабкивания из депрессии Урюпинска и городов успеха – Суздаля, Ельца или Ханты-Мансийска. Эксперты приходят к убеждению: образ успеха малого поселения множественен, а у стратегии будущего штучное будущее.

Но есть пять общих зон конкурентоспособности – малый город как место получения образования, место регистрации бизнеса, место экологического развития, туризма и культурной индустрии.

– Эти зоны конкурентности около 2012 года перестали быть теорией и стали инструментом продвижения, – убежден сопредседатель комитета РАСО Владислав Шулаев. – 179 малых городов сделали ставку на образование.

И выигрывают: из Москвы и Петербурга люди едут учиться в пригороды и ближние регионы, а МГУ и СПбГУ вслед за Владивостоком задумались о сооружении университетских кампусов в малых городах.

Или 11 из 500 участников бизнес-рейтинга РБК-500 зарегистрированы в малых поселениях, не входящих в агломерации, – Верхняя Пышма (Урал), Лебедянь (Липецкая область), Шелехов (Иркутская область).

Впрочем, эксперт НИУ ВШЭ Никита Покровский признает, что зоны конкурентоспособности глубинки определяют география и чутье ТОСов. Например, Горно-Алтайск и Магас (Ингушетия) сделали ставку на экологическое развитие (экопоселения, производство воды, сыроварни и т.д.), а Таруса, Анапа, Новоржев (Псковская область) – на культурно-историческое наследие.

Гусь-Хрустальный и Елец пытаются строить местную экономику на развитии монастырей, сыроварен и пекарен при них, превращении дворянских усадеб в музеи и парки, объединяя места культурно-исторического наследия в индустрию культуры.

– Эти города доказали, что их проблема не в отсутствии формальной стратегии, а в необобщенном опыте моделей по развитию территорий, – считает директор центра градостроительных компетенций РАНХиГС Ирина Ирбитская. – Для этого нужен институт кооперации. Им может стать вживление в ткань малых городов системы управления, доступной мегаполисам.

У нее три части – цифровое управление, менеджмент в фазах экономического роста и спада, инструменты трансформации уклада жизни. В такую новую локальность глубинки я верю.

Так нарицательный Урюпинск доказывает извечность эффекта Матфея – “всякому имеющему дастся и приумножится, а у не имеющего отнимется и то, что имеет”. Вопрос теперь в том, как связать разрозненный опыт. Для чего инициативу Урюпинска “снизу” должно замкнуть с инициативой Москвы “сверху”.

комментарий

Елена Кудинова, заместитель главы администрации г. Урюпинска:

Да, к нам приезжали ученые РАНХиГС. Работа была взаимно полезной. Уехали, а обратной связи нет. На таком же языке реальной жизни – параллельном – мы говорим и с федеральной властью. Реальность такова, что бюджетное финансирование глубинки идет по остаточному принципу. Отсюда “остаточная” возможность встраиваться в зоны конкурентоспособности.

rg.ru

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован